Полукровка - С. И. Вендел

— Я чуть не потеряла тебя, — хрипло пробормотала она, ненавидя эти слова. Ее ищущие руки взялись за член, его жар обжег ладонь.

— Но ты не потеряла, — сказал он между поцелуями в ее шею. — Ты позаботилась об этом. Моя грозная пара-воин.

— Я была в ужасе, — сказала она. — Не хотела тебя потерять.

— Ты не потеряла меня.

Еще один жалобный звук, почти хныканье, вырвался из ее горла, и Орек прикусил ее шею. Большая рука обхватила грудь поверх одежды, затем его сильные пальцы спустили с нее рубашку и корсет. Ее грудь высвободилась, сосок затвердел на холодном зимнем воздухе, но он быстро согрел его ртом, посасывая и проводя кончиком языка по вершине.

— Чье это, чтобы лизать, целовать и боготворить? — прорычал он, покусывая чувствительную нижнюю часть.

— Твое, — простонала она.

— Мое, — согласился Орек. Другой рукой он потянулся к ее приспущенным трусикам, оттягивая их, насколько мог, чтобы освободить место для своих пальцев. Он нашел ее клитор и ласкал его снисходительными движениями, но не так сильно и быстро, как хотелось Сорче.

Он замурлыкал, когда она стала еще более влажной для него, и эта донельзя довольная улыбка снова заиграла на его губах.

— На чьем члене ты будешь скакать своей тугой пиздой? — его средний палец нашел и подразнил ее вход, размазывая смазку по клитору и снова вниз.

— На твоем! — выдохнула она.

— И чье имя ты будешь выкрикивать, когда будешь распадаться на части?

— Орек!

Его рот прижался к ее рту, их зубы клацнули, когда Орек раздвинул ее ноги еще шире. Большая рука накрыла ее руку на его члене, и вместе они провели по всей длине раз, другой, размазывая вытекающую сперму от корня до кончика.

Он пророкотал ей на ухо:

— Смотри, как я погружаюсь в тебя. Смотри, как ты так идеально принимаешь свою пару.

Сорча уткнулась лбом в его плечо, голова кружилась от безумной похоти и потребности. Света было мало, но его член блестел вместе с ее смазкой в лунном свете, достаточно, чтобы она увидела, как широкая головка раздвинула ее навстречу его вторжению, когда он проник внутрь.

У нее перехватило дыхание, когда она увидела, как он вводит свою толстую длину в ее тело — это казалось невозможным, она не могла принять больше, но с каждым движением бедер он продвигался немного глубже. Она содрогнулась от ощущения, как он прокладывает себе путь внутрь, ее потребность почувствовать и увидеть стала острой.

Сорча ахнула, когда его бедра, наконец, соприкоснулись с ее, и он вошел в нее по самое основание. Она задрожала, чувствуя себя невероятно наполненной и нуждаясь в движении.

Но ее полуорк зажал ее в объятиях, и у нее не было опоры на камне. Она могла лишь слегка покачать бедрами ему навстречу, но этого было недостаточно. Он удерживал ее, парящую между болью и блаженством, пока его бедра двигались подобно приливу, сокрушительно, но устойчиво. Она взвыла и вцепилась когтями в его плечи, только сейчас вспомнив о его ранах.

Но он зарычал на нее, когда она ослабила хватку.

— Хочу твои когти, — прохрипел он. — Хочу все.

Взяв его голову в свои руки, она притянула его лицо к своему для страстного поцелуя, прикусив его нижнюю губу и царапнув ногтями кожу головы.

Орек задрожал и сильно толкнулся в нее, влажные звуки их тел громко звучали на тихой поляне.

— Ты никогда больше не бросишь меня, — сказала она ему.

— Никогда.

— Если ты уйдешь, я пойду с тобой.

— Да, — он прошипел это слово сквозь оскаленные клыки, набирая скорость. Его бедра врезались в ее, прижимаясь лобковой костью к клитору с каждым движением и заставляя ее видеть звезды.

— Мне не нужен герой. Я просто хочу тебя.

— Моя пара, — прорычал он, а затем его руки оказались у нее на заднице, притягивая ее вниз, чтобы насадить на свой член.

Сорча была разбита вдребезги, ее крик эхом разнесся в ночи. Ее зрение затуманилось, когда чистое наслаждение пронзило ее, обжигающее и чудесное. Ее тело крепко прижималось к нему, и она чувствовала, как его член пульсирует внутри нее, когда он наполнял ее семенем, его бедра отбивали отчаянный ритм.

С ревом Орек надавил на ее клитор, чтобы вызвать у нее новый оргазм, такой долгий и всепоглощающий, что она чуть не утонула в нем.

Он навалился на нее, зарывшись лицом между ее грудей, и Сорча приняла на себя его вес, заключив в объятия.

Они оставались в таком состоянии долгое время, кожа была скользкой от пота, а конечности дрожали от наслаждения. Она погладила его гриву, блестящую иссиня-черным в лунном свете, и подразнила кончики его заостренных ушей.

Беспокойство постепенно улетучивалось, успокаиваясь с каждым тяжелым ударом его сердца, который она чувствовала своей грудью. Она могла бы пролежать так всю оставшуюся жизнь, довольная, сжимая в объятиях все, о чем когда-либо мечтала.

Но она знала, что должна выполнить свои обещания — ему и самой себе. Она должна была стать лучше.

Запустив пальцы в роскошную гриву, Сорча прошептала ему:

— Я говорила серьезно. Мне не нужен герой. Мне не нужны благородные жесты, — возможно, ее родителям всего этого было достаточно, но Сорча хотела чего-то другого от жизни со своим полукровкой. — Мне нужен кто-то, с кем можно засыпать и просыпаться. Каждый день, летом и зимой, в дождь и снег. Возможно, это эгоистично с моей стороны, но это то, чего я хочу.

Орек поднял голову, чтобы заглянуть ей в глаза, его теплое дыхание обдало ее шею и грудь, когда он фыркнул.

— Я давно пообещал себе, что ни в чем тебе не откажу. Ты получишь от меня все, что захочешь, мое сердце. Я хочу твою эгоистичность, твою нужду и твое желание, — и он стащил ее с камней, чтобы положить мех на землю и снять с нее юбку. Когда она была обнажена ниже бедер, он лег спиной на мех и потянул ее за собой, устраивая ее на себе так, как хотел.

— Я всегда хотел только тебя, Сорча. Моя жизнь принадлежит тебе, — его большая ладонь согревала ее ногу холодной ночью, пробегая вверх и вниз по ее боку и заднице, в то время как другая его рука ослабляла корсет. — Я хочу обнимать тебя, когда мы засыпаем, и будить каждое утро своим языком в твоем влагалище.

С жалобным стоном Сорча стянула корсет и склонилась над ним, захватывая его губы своими. Мягко покачивая бедрами, она дразнила нижнюю часть его члена своей промежностью, истекающей их смазкой.

Однако, когда она снова