Тихони - Пенелопа Дуглас

я провожу большим пальцем по ее скуле; сердце едва не останавливается, когда она отстраняется и снова ведет языком снизу вверх. Она опускается и поднимается, снова и снова, обхватывая основание рукой, когда я становлюсь слишком крупным для её рта.

Пот выступает у меня на груди, я запускаю руку в волосы, снова открывая глаза, чтобы смотреть на неё.

Но сначала я ловлю наше отражение в зеркале – мой стул стоит прямо напротив него. Она на четвереньках, колени прижаты к полу, будто она ползет ко мне, а трусики там же, где я их оставил – ниже ягодиц. Я сжимаю пальцы в её волосах, до безумия желая оказаться своим ртом у неё между ног.

Я смотрю, как её голова мерно двигается, не думая, что могу стать еще тверже, но слышу тихий стон, когда раздуваюсь еще больше.

Звонит мой телефон, мы оба вздрагиваем, но я даже не думаю отвечать. Ничто не может быть настолько важным.

Она берет мой член в руку, вылизывая его сверху донизу, прежде чем припасть к головке.

– Ответь, – выдыхает она.

– Не сейчас.

– Пункт номер один, – напоминает она. – Ответь.

Я помню её список, хотя и не все желания в нем. Копаясь в кармане, я достаю телефон и вижу имя Джареда.

О, черт возьми, нет.

– Ответь, – поддразнивает она.

Я рычу, чувствуя, как она снова насаживается на мой член ртом. Ладно, хорошо. Что угодно.

Я провожу пальцем по экрану и прижимаю телефон к уху.

– Дай угадаю, – говорю я; голос срывается от одышки, но я ничего не могу с собой поделать. – Хочешь сыграть в ракетбол?

– Остроумно, – ворчит Джаред. – Ты видел Куинн?

Я начинаю обливаться потом, пока озорные глаза его сестры не отрываются от моих. Её мягкие, нежные губы посасывают мой член, кончик языка дразнит меня.

Глаза закатываются куда–то к затылку.

– Я… эм. – Я откашливаюсь. – Думаю, она в «Глазури».

– Сделай милость, проверь, – говорит он. – До неё не дозвониться.

Слава Богу, он не решил прийти сам. Черт! Задняя дверь нараспашку.

– Мэдок сегодня выпускает предупреждение, – продолжает он. – Всем лучше оставаться дома. Будут паводки, и я хочу, чтобы она была дома.

Должно быть, она оставила телефон в убежище.

Она сжимает мои бедра сквозь брюки, всё её тело двигается, пока она сосет меня. Я завороженно смотрю на неё в зеркало.

Я снова сжимаю её волосы. Все остаются дома сегодня?

Значит, у меня есть весь день, чтобы трахать её.

– Я прослежу, чтобы она была в безопасности, – кряхчу я.

И я притягиваю её к себе, толкаясь ей в рот. Электрический разряд прошивает всё тело.

– Да, малышка, – беззвучно шепчу я.

– Скажи ей, чтобы позвонила мне, когда будет дома, – велит он.

Я улыбаюсь.

– Сделаю.

Мы вешаем трубку, и я отшвыриваю телефон на стол.

Тело полыхает. Мне нужно больше, чем её рот. Мне нужна она вся в моих руках, её плоть между моих зубов.

– Ты моя. – Я заставляю её поднять на меня глаза, не вынимая члена из её рта. – Я слежу за твоей безопасностью.

Никто другой.

Она кивает.

– Да.

– Крикни это.

– Да! – выкрикивает она.

Я подхватываю её, поднимая.

– Громче, детка. Мне надоело быть тихим.

Я стягиваю трусики с её ног и разворачиваю её спиной к себе.

– Садись на меня.

Я усаживаю её на себя, её спина прижата к моей груди. Поворачиваю её лицо в сторону, чтобы поцеловать. Глядя в зеркало, я не могу оторвать глаз от нас. Моя рука скользит между её ног, лаская клитор; её соски затвердели и молят о прикосновении.

Достав презерватив, я разрываю упаковку и натягиваю его свободной рукой. Она приподнимается, опираясь рукой о стол для равновесия. Затем она опускается, и я вхожу в неё. Она насаживается, обволакивая меня своей тугой киской. Я снимаю резинку с её волос. Светлые пряди рассыпаются по спине. Я кладу руку на изгиб её бедра, направляя её, когда она начинает меня трахать.

– Да, – выдыхаю я. – О боже. Это так хорошо.

Жаль, у меня нет того ошейника. Но я импровизирую. Намотав её волосы на руку как канат, я осторожно и медленно тяну её голову назад, держа другую руку на её бедре. Я снова тяну ее, как лошадь за поводья, и она улыбается, постанывая, и наращивает темп, оседлав меня.

– Я твоя. – Она ласкает себя, и её отражение в зеркале вот–вот заставит меня сорваться. – Вся твоя.

Откинувшись на спинку стула, я смотрю, как она двигается: её великолепное тело так прекрасно, когда оно любит меня. Сегодня она больше не наденет одежду.

Она наклоняется назад, слизывает каплю пота с уголка моего рта, и нервный импульс прошивает меня от губ до самого низа живота, заставляя окончательно потерять контроль.

Через две секунды я уже на ногах и перегибаю её через один из столов.

Она цепляется за край, опершись на локти, и мы оба смотрим на себя в зеркало. Там, за этой рамой – целые комнаты, чужаки ходят туда–сюда, но мне плевать, если кто–то смотрит на нас сейчас.

И ей, кажется, тоже плевать – она наслаждается каждой секундой.

Она стонет и выкрикивает мое имя, стол скрежещет по полу, когда я ускоряюсь всё сильнее.

– Я твоя, – хрипит она. – Вся твоя.

Я чувствую приближение оргазма, но пытаюсь сдержаться, чтобы дождаться её.

Я сжимаю её ягодицы, всё еще намотав волосы на кулак.

– О боже. Блять! – выдыхаю я.

– Сильнее, сильнее! – кричит она.

– О, Куинн.

Её плоть сжимает мой член, два наших тела сейчас – одна сплошная пульсирующая мышца.

– Да! – кричит она, выгибая спину и подаваясь назад, чтобы принять меня всего.

Мы кончаем, тяжело дыша и постанывая. Она крепко зажмуривается, когда я изливаюсь в нее.

Я дрожу, пытаясь вдохнуть воздух, пот градом катится с тела.

Опустившись на её спину, я прижимаюсь лбом к её позвоночнику; мы оба не шевелимся, пытаясь успокоиться.

Я приоткрываю рот, чувствуя, как слова рвутся наружу. Я хочу это сказать.

Люблю ли я её? Или это просто посторгазменная эйфория?

Я крепко обнимаю её, не желая отпускать ни на секунду.

– Я так и не ощутила твой вкус на языке. – Ее нежный голос