Герцоги Безумия - Саманта Ру

тормозах. — И затем, более неуверенно: — Это как-то связано с твоим отцом?

Я отстраняюсь от него, и Реми позволяет мне это, нависая надо мной с нахмуренными бровями и недовольно искривленным ртом.

— Просто дайте мне немного времени, — прошу я, вытирая слезы под глазами. — У меня был хреновый день, понимаете?

Реми наблюдает, как я подхожу к морозильнику и достаю пакет со льдом. Бонус совместной жизни с бойцами — лед есть всегда. К тому времени, как я возвращаюсь, жесткая, гневная и обеспокоенная складка так и не исчезла с его лба. Наблюдая, как я прижимаю пакет со льдом к пульсирующей щеке, он резко вздыхает, отбрасывая в сторону испачканное краской полотенце.

— Ну нахуй. Пойдем со мной.

Пару минут спустя мы уже стоим на колокольне, Сай молча последовал за нами. Реми достает из кармана помятый пакетик с зип-локом, в котором лежат три идеально скрученных косяка.

— Это не продукт Графов, — бормочет он, доставая один и протягивая его мне. — Закуривайся.

С неохотой я беру косяк, все еще шмыгая носом. Сай встает позади меня, щелкая зажигалкой, пока не появляется яркое пламя. Я беру косяк в рот и подношу другой конец к пламени Сая, затягиваясь, чтобы разжечь уголек.

Я до сих пор с идеальной ясностью помню последний раз, когда накуривалась. Кэш Мани, на заднем дворе моего отца, на нашей ежегодной рождественской вечеринке, передает косяк через забор. Таким парням, как Кэш — дилерам низшего звена — на самом деле запрещалось показываться на территории, поэтому они околачивались у задних ворот, охраняя собственность для моего отца. Оказаться в их рядах было для меня в порядке вещей: меня всегда отшвыривали в сторону и прятали, прямо как бездомных собак, выпрашивающих объедки.

Я выдыхаю клуб дыма в небо над Форсайтом, позволяя ему успокоить мои нервы. Я и не подозревала, что быть под защитой... окруженной заботой... — это такая большая ответственность. Я перегибаюсь через открытую арку — то самое место, где стоял Реми, когда порезал себе руку. Если присмотреться, я все еще могу разглядеть капли крови, въевшиеся в камень под нашими ногами.

— Кто бы это ни сделал, — начинает Реми, забирая косяк из моих пальцев. — Ты заставила их заплатить?

— О, да. — Улыбка, скривившая мои губы, даже не кажется вымученной. — У меня был хороший учитель. Я вырвалась, используя один из твоих приемов.

Но когда я оглядываюсь через плечо на Сая, он просто стоит там и смотрит вдаль. Мне не нравится тьма в его голубых глазах, то, как плотно сжаты его челюсти, и то, как напрягаются мышцы предплечья, когда он щелкает зажигалкой, снова и снова, не находя покоя.

Грубо, Сай спрашивает:

— Ник знает? — И я вспоминаю поцелуй.

— Не кто именно, — отвечаю я, опуская глаза, когда Реми передает мне косяк обратно. — Вот почему он велел Мошонке отвезти меня домой.

После этого надолго воцаряется тишина, и меня поражает осознание того, что солнце вот-вот сядет, зависнув где-то за горизонтом запада. Это особенное зрелище, которое многим не дано увидеть, и я позволяю себе отвлечься на цвета — оранжевый, розовый, пурпурный. Рядом со мной Реми передает косяк туда-сюда, и если бы не то, с чего все началось, это, вероятно, показалось бы мне романтичным.

Сай первым нарушает молчание.

— Мы должны его убить.

Я в замешательстве смотрю на него сквозь умирающие лучи света.

— Кого?

Он хмуро смотрит на горизонт, дергая подбородком в сторону севера.

— Твоего отца.

Я следую за его взглядом, внутри все сжимается.

— Это был не мой отец. А даже если бы это был он, мы не можем его убить.

Горячий взгляд Сая перекидывается на меня.

— Что, так ты вдруг стала предана этому подонку?

— Нет! — настаиваю я, совершенно забыв про косяк. — Есть вещи о нем, которых ты не понимаешь. У него есть защита... системы безопасности, которые сотрут с лица земли весь этот ебаный город. — Качая головой, я смотрю на север. Странно видеть его отсюда, такой маленький, такой далекий. Я наклоняюсь вбок, прислоняясь больным виском к плечу Реми. — Я не позволю ему стать смертью Форсайта. Он не заслуживает такого масштабного наследия.

Дверь скрипит этажом ниже, за этим следуют тяжелые шаги, привлекая наше внимание к люку. Сначала появляется голова Ника, и мы все снова смотрим на горизонт, ожидая, пока он к нам присоединится. Кажется правильным, чтобы он был здесь, когда я наконец скажу правду. Я чувствую, как он подходит сзади, тихо, пока мы все наблюдаем, как свет становится все тусклее и тусклее, а над востоком повисает слабый полумесяц.

— Это был Перес. — Мои губы сжимаются, пока я осматриваю линию горизонта. Дома, здания, деревья и жизнь. — Он взбешен из-за того, что я прогнала Кэша на "Пятничной Ярости". Но все в порядке.

— Да, теперь все в порядке, — раздается голос Ника. Я поворачиваюсь, потому что в его тембре есть что-то такое, от чего в животе шевелится грызущее беспокойство. Первое, что я вижу — это его сумку, ту самую, что была у него в универе. Затем я вижу его руки, покрытые кровью.

Тревожно развернувшись к нему, я начинаю:

— Что...

Внезапно Ник переворачивает сумку, и ее содержимое падает на камень с тяжелым влажным шлепком.

То, что я кричу — это почти облегчение, понимание, что во мне все еще жив этот рефлекс: столкнуться с чем-то настолько ужасным и отреагировать так, как отреагировал бы любой нормальный, здравомыслящий человек.

Реми и Сай не кричат.

Они смотрят на отрубленную голову, лежащую сейчас у наших ног, на пустое лицо Переса, уставившееся на нас снизу вверх, а затем на Ника, и только сейчас я понимаю, что значительная часть этого человека размазана по нему.

Перес.

Тутповсюду, блядь, кровь.

И Ник стоит здесь, высоко подняв голову, предлагая мне это, как какой-то ужасныйподарок.

Я не могу сказать, от травки ли мир слегка накренился, или от того, что я смотрю на жертву убийства Ника. Это не было казнью одной пулей, раз и готово, как с Феликсом. Это была грязная жестокость. Я хватаюсь за Сая, чтобы удержаться на ногах, желудок яростно скручивает.

— О, боже мой.

— Мне показалось, от тебя странно пахнет. — Голос Ника звучит отстраненно, когда его голубые глаза пронзают меня насквозь. Вот в чем было дело. Механический подход. Солдат. — Поэтому я заставил тебя поцеловать меня. Промышленное дезинфицирующее средство. Кладовка была самым очевидным вариантом. — Ник достает что-то из кармана, и я уже не знаю, чего ожидать. Член Переса, возможно. Но вместо этого я вижу блеск тусклого