Жена авторитета - Екатерина Ромеро

И мы ушли, потому что на кону была жизнь жены Фараха. Так было надо, я не жалею, я просто это все равно бы произошло. Не Амина, так, не дай бог, Алиса или Даша, не приведи господь, конечно.

Я чувствую, что мы сейчас на ладан все дышим. Эта машина вышла из-под контроля, и я понятия не имею, что теперь с этим делать.Так странно, когда Фари погиб, было сложно, когда Брандо начудил и приехали Чезаре, было страшно, а теперь, сука... теперь просто какой-то пиздец.

Нет власти, у меня буквально кусками ее отрывают и хватают за любые ниточки. А нам не выжить без власти, особенно сейчас.

— Савва, отдохни, на тебе лица нет.

Даша подходит, садится мне на колени. Прижимаю ее к себе, вдыхая любимый запах.

— Все нормально. Как ты, Воробушек, устала?

— Да, Лев вымотал, истерику закатил.

— Чего он хочет?

— Ну, во-первых, он хочет новую машинку.

— Я куплю.

— Нет, у него уже их десяток! А во-вторых, Лев уперся рогом и не хочет идти в садик. Я едва уговорила его. Вымотал просто.

— Я побеседую с ним.

— Только не ругай его.

— Даш, с таким характером Лев сам меня скоро на три буквы посылать станет. Не переживай, он у нас умный, все понимает, преемник мой, как-никак, мэр будущий.

— Не дай бог! Господин Крутой, посмотрите на меня.

Даша обхватывает мое лицо руками, вглядывается в глаза.

— Савва, ты почти дома не появляешься. Все настолько плохо?

— Не так чтобы ну, в общем, да.

— Чезаре вернутся? Скажи честно.

— Я не знаю, Даш. Я делаю все для того, чтобы этого не случилось, и думаю, что пора тебе взять детей, Алису с малышкой и съездить на неделю-другую к Гафару и Лейле на море.

— Исключено. Нет, я поеду только с тобой. — Я не могу. Не могу бросить все. Воробушек, пацаны еще молодые, они не вывезут. Сейчас кризис. Если кратко. Нам сложно, я здесь нужен, как никогда раньше.

— Ты не можешь все вечно тащить на себе! Савва, это проклятая неблагодарная работа!

— Но все же работа. Какая есть. Так что, поедешь?

Даша смотрит на меня секунду, а после наклоняется и целует меня в губы, прижимается ближе, отчего я тут же чувствую приятный стояк в паху.

— Нет. Это и мой город тоже. Куда я денусь с корабля.

— Мы потонуть можем. Я серьезно.

— Я дам тебе шлюпку, парни дадут весла, выгребем. В Прайде никто никуда не уходит, мы только вместе сила, а не в одиночестве.

Впиваюсь в сладкие губы жены, прикрывая ее собой от лишних глаз.

— Даша, езжай домой, я скоро. Иди, не то я прямо здесь Даш. Не дразни.

Даша покрывает мою шею поцелуями-бабочками, и я едва сдерживаюсь, чтобы не взять ее прямо здесь. На этом самом столе, в этой самой випке, в которой когда-то жадно вылизывал ее.

Но у нас уже дети, не здесь и не так.

— Ладно, жду тебя дома. Я уложу малых пораньше.

Киваю и закуриваю, чтобы отвлечься от стояка, который до боли упирается в брюки. Жена умеет позвать домой так, что хоть полутрупом, но приедешь. К ней, конечно же, конечно, к ней.

Спустя час приходит Ганс, выкладывает документы на стол.

— Привет.

— Рассказывай, Гоша, как наши дела?

— За последний год мы потеряли семьдесят процентов активов, не считая самого клуба. Он нас кормит, без шуток.

— Это все Фарах проебал? Я прибью его.

— Нет. Точнее, он, конечно, делал много ошибок, и мы теряли деньги, но не только из-за этого. Цены и так выросли, начался кризис, денег у людей нет, товары стали дорогими, дефициты везде. Заключать сделки стало сложнее, машины гонять тоже невыгодно, но главное, что ты теперь потерял власть и авторитет твой пошатнулся. Работать с казино теперь будет сложно.

— Так, давай ближе к делу и без лирики. Конкретно, Гоша: какие перспективы?

— Год – может, меньше, и все, мы сядем на дно. Казино наше, скорее всего, прикроют, так как крышевать больше некому. У нас не будет чем платить зарплату сотрудникам. Савелий Романович, нам нужно срочно выгребать. Можно взять кредит, но я не советую, там жесткие проценты, это сложно. Нужно искать какую-то поддержку, партнеров, что-то такое.

— Я это уже сто раз говорил. Говорил же!

— Да, и ты был прав. Я теперь тоже это понимаю, хоть и боюсь брать кого-то со стороны. Есть кто-то подходящий на примете?

— Если бы. Те, кто есть, либо под землей, либо в тюрьме. Остальные непонятно уже, на чьей стороне.

— Так, а Брандо? Пусть потрясет своих родственников, они же богатые.

— Гоша, не заикайся о них даже. Мы их не трогаем, и они нас тоже. На этом все. Никаких дел с Чезаре мы иметь не будем, и спонсоры нам такие не нужны. Чтоб ты понимал, вдруг чего, они жизнями долги забирать будут.

— Понял, не дурак, они отпадают, но подожди – может, кто-то появится с приходом новой власти. Сейчас все изменится, кризис всегда рождает лидера. Только прошу тебя, не конфликтуй ни с кем раньше времени.

— Если ты про Беркута, то мне похуй на него.

— Вообще-то, Виктор сдавал кровь для твоей жены.

— Не напоминай. И так тошно.

— Ладно, проехали, но есть еще кое-что важное кроме того, что у нас нет денег.

— Конкретнее.

— Вы точно уничтожили все бумаги? Подумай хорошенько.

— Все, что было в офисе, сожгли.

— А копии?

— Какие еще копии, Ганс?

— У нас были архивные копии. Еще при Фари оставались. В мэрии. В тайнике под столом.

Тушу сигарету, выдыхая дым через нос.

— Блядь, я забыл об этом сука, что там было?

— Ну, если честно, то все. Прямой компромат на тебя, на меня, на Гафара, на Фари, земля ему пухом. Ну и на