До самой смерти - Элис Вайлд

Ради нее я готов столкнуться с тысячей бед, лишь бы к ней вернулась хоть малейшая надежда на счастье.

Делаю глубокий вдох и выдох, прежде чем шагнуть в темную расщелину.

Как только я пересекаю порог, трещина за моей спиной смыкается, а кромешная тьма мгновенно сменяется ослепительным светом.

Я зажмуриваюсь, замедляю шаг. Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем зрение проясняется. Тогда, наконец, я вижу, что стою в центре круглого зала, залитого сиянием тысяч свечей.

Стены высечены из того же камня, что и снаружи, исписаны узорами, на которых отражается танцующее пламя.

Передо мной две лестницы: одна ведет наверх, другая вниз, в самые недра горы. Каждая исчезает в своей бездне.

– Смерть, – звучит мягкий голос в моей голове, такой прекрасный, что желудок сжимается. – Ты все-таки пришел.

Я вижу, как на верхней ступени появляется босая нога женщины. Она медленно спускается вниз, пока наконец не раскрывает мне весь свой облик.

Белоснежное платье, подол которого скользит по каменному полу с каждым шагом, будто соткано из живого тумана. Ее волосы золотым водопадом мягко ниспадают до самых стоп.

Эта красота такая же страшная, неестественная, как и наигранная улыбка, что она бросает мне.

– Клото, – произношу я, и имя срывается с губ мучительно, хотя голос старается оставаться ровным.

Она сходит с последней ступени, плавно скользя ко мне.

От нее исходит сила – ощутимая, живая, пульсирующая в воздухе, касающаяся моей кожи, проверяющая, испытывающая. Я выпрямляюсь, принимая ее вес, не позволяя себе дрогнуть.

– Идем, – звучит ее голос прямо в моей голове. Она жестом приглашает меня к лестнице, ведущей в самое сердце горы. – Мои сестры ждут нас.

С трудом сдерживая отвращение, я следую за ней.

По мере того как мы спускаемся, свечи, стоящие вдоль стен, начинают дрожать, отбрасывая на камень жуткие пляшущие тени. Воздух густеет, тяжелеет, будто насыщается дыханием самих Судеб.

Добравшись до следующего уровня, мы попадаем в просторный зал, высеченный прямо в скале. В дальней стене зияет огромный проем, из которого открывается вид на весь Подземный мир и пропасть под ним.

В центре стоит круглый ткацкий станок, вырезанный из единого ствола древнего дерева. Его корни и ветви переплелись в диком хаосе, создав раму для сложнейшего переплетения нитей. Около станка сидят две женщины – точные копии своей сестры, за исключением цвета волос и сияния нитей, что они держат в руках.

Лахесис, с волосами темными, как ночное небо, держит нить, светящуюся призрачным серебром.

Атропос, с волосами бледными, как лунный свет, крутит нить глубоко кровавого оттенка.

– Смерть наконец-то пришел к нам, сестры, – объявляет Клото, и ее голос раздается отовсюду, хотя ее губы не двигаются.

– Так мы и знали, что придет, – вторит другая низким, тягучим голосом. Звук этого голоса словно обволакивает, но внутри него яд. Это может быть только Атропос.

– Ты неплохо выглядишь, Смерть, – произносит третья, тише остальных. Лахесис. Из них троих самая сдержанная, но все же ее губы изгибаются в хитрой усмешке, от которой у меня внутри все холодеет.

– Бывало и лучше, – отвечаю я, равнодушнее, чем планировал.

Ее усмешка расширяется, глаза блестят от веселья. Сестры обмениваются взглядами, наслаждаясь моим напряжением.

– Иначе ты бы не пришел, – замечает Атропос.

– Мы ждали тебя давно, – добавляет Лахесис, когда Клото присоединяется к ним у станка. – Как жестоко, сама судьба держала нас врозь столь долго.

Я стискиваю зубы, сдерживая ярость. Они пытаются разозлить меня, как всегда. Но я не дам им этого удовольствия.

Пока что.

– Скажи, что привело тебя в наше скромное жилище? – спрашивает Атропос, голосом, сочащимся ложной невинностью.

– Мне нужна ваша помощь, – произношу я, проглатывая гордость.

– Вот как. – Ее глаза загораются мрачным весельем. – И что же ты можешь желать от нас?

– Ответов, – говорю я, сжав челюсть. – Знания, которым владеете только вы.

Судьбы переглядываются, в их глазах плещется откровенное удовольствие. Они знают, какую власть имеют надо мной, и смакуют это.

Наконец, Клото говорит:

– Мы можем дать тебе ответы, которые ты ищешь, – ее голос мягкий, почти как колыбельная, – но за все приходится платить.

Как всегда. В мире Судеб ничто не дается даром.

– Хорошо, – произношу я мрачно. – Назовите цену.

Атропос склоняется вперед, глаза ее вспыхивают.

– Не торопись, – шепчет она. – Сначала обсудим другое дело, Смерть.

– Твое дело, – добавляет Клото.

– У меня нет времени на…

– Сядь, – требуют три голоса в унисон.

Неохотно я подхожу и занимаю место напротив, не спуская взгляда с сестер, пока они работают на станке, а их пальцы мелькают в тумане над ним.

Долгое молчание. Лишь тихий шорох нитей и их зловещие улыбки. Было бы легче, если бы они просто злились, но нет, они улыбаются, словно знают конец истории, которую я еще только начал писать. Но я не дам им власти надо мной.

Несмотря на нашу взаимную ненависть, они мало что могут сделать со мной, если я сам не позволю.

– Я…

– Ты успеешь высказаться, – перебивает Клото.

– Мы выслушаем каждое твое слово. Но прежде ты выслушай нас, – добавляет Лахесис.

– Мы наблюдали за тобой, Смерть, – начинает Атропос, ее пальцы все быстрее двигаются по станку. – Смотрели, как ты вновь и вновь вмешиваешься в наши дела.

Я глубоко вдыхаю, готовясь к лекции, которую ожидал услышать. Тишина тянется несколько мгновений, пока три сестры продолжают смотреть на меня.

– Почему ты не можешь оставить все как есть? – резко бросает Клото, ее глаза вспыхивают.

– Почему ты выбираешь путать паутину судеб, что мы столь тщательно сплели? – вторит средняя сестра.

Я молчу, чувствуя, как их взгляды прожигают меня, требуют ответа. Тишина затягивается. Я стискиваю зубы, сдерживая резкий ответ, что так и рвется наружу.

– Говори! – шипит Атропос.

– Я делаю то, что необходимо, – отвечаю, не отводя взгляда. – Вы вершите судьбы, а я распоряжаюсь душами. Это я совершаю последнюю жатву жизней, которыми вы играете. Почему же я не должен иметь права голоса в вопросе того, что с ними происходит?

Улыбки женщин слегка гаснут, головы склоняются набок, будто в интересе.

– Потому что, – произносит Клото, – именно наши нити обеспечивают исполнение высшего замысла Вселенной.

– Наши руки следят, чтобы жизни проживались согласно предназначению.

– Вот как? – рычу я. – Это вы так себе говорите, когда невинные умирают слишком рано? Когда жестокость безнаказанно множится? Когда убийцы, насильники и прочая мерзость переживают своих жертв?

Судьбы молчат. Их лица непроницаемы. Единственный звук – это мягкий шорох станка, где между их пальцами продолжают плясать нити судьбы.

Я чувствую, что задел их, но не отступаю. Не для того зашел слишком далеко, чтобы позволить этим трем,