Играя судьбами - Виктория Лукьянова

– Мне прозвонить всех или нужно будет заказать пригласительные и разослать?

– Ммм, – протянула Ника, нахмурив светлую бровь. – Наверное, лучше прозвонить. Чтобы наверняка.

Я кивнула, мысленно прощаясь с парочкой свободных тихих вечеров.

– Кстати, о том, кого приглашать. Секундочку!

Ника подскочила с места, умчалась, словно за ней гнался дикий зверь, и вскоре вернулась, чуть запыхавшись.

– Я же составила список. Вот, держи.

Она протянула мне свернутый пополам листок. Взяв его в руки, я проследила, как Ника вернулась в кресло и вновь занялась чаепитием. У меня же в горле резко пересохло. Потому что, развернув лист, я очень быстро обнаружила то, что там и так должно было быть. Ведь без вариантов, да? Натан будет на этой треклятой вечеринке. Брат Йохана.

– Ммм, а не многовато народу? – справившись с волнением, изобразила удивление.

Ника отмахнулась.

– Неа, все самые близкие.

Я вновь уткнулась в листок, исписанный быстрым и кривоватым от скорости почерком. Имена, имена, имена… Но его имя так и цепляло взгляд. Как кочка, за которую спотыкаешься, падаешь, ударяешься коленями и ладонями, а встав и отряхнувшись, пытаешься сделать шаг. И опять чертова кочка.

– Там еще друзья Рокси. Музыканты, с которыми она работала. Ее бывшие коллеги по группе. В общем, я собрала почти всех, кого смогла найти. Номера вроде бы должны быть актуальными.

Я кивнула. Работы точно на два вечера или больше.

– Хорошо. Тогда не тяни с местом, и я начну прозванивать.

Ника кивнула. Ее светлые пряди упали на лоб.

Свернув лист, положила его на гладкую столешницу и забрала последнюю печеньку.

– Эх, Эммик, чтобы я без тебя делала?

«Занялась бы организацией этой вечеринки самостоятельно», – зарычал голос внутри. Я выдавила улыбку и опустила взгляд. Казалось, если Ника посмотрит в этот момент на лицо, заглянет в глаза, то прочтет, какие темные и нехорошие мысли бродили по туннелям моей головы.

– Ты же знаешь, Ника, я без проблем помогу.

Лгунья. Врунишка. Обманщица.

Да сколько уже можно?!

– Ника, если больше нечего обсуждать, ты не против?

– Ой, Эмм, нет. Ты же после работы!

Она встрепенулась и подскочила с места. Как же я ненавидела такие моменты, когда приходилось говорить самой, что мне пора бы уже уйти из гостей.

Мы вышли обратно в коридор. Я сжимала лист, который обжигал именем, одним из трех десятков, но все же оно там было.

Добравшись до холла, я суну листок в сумочку и увидела другой. Тот самый, для Ники.

Вот черт! Совсем вылетело из головы.

Сжав губы, чтобы не выругаться вслух, я убрала список Ники и достала ее анализы. Подруга как раз стояла за моей спиной.

– Слушай, я же не с пустыми руками пришла, – натянув улыбку, обернулась и протянула ей лист, также сложенный пополам.

Ника уставила на бумагу. Ее брови поползли к переносице, когда она, развернув листок, начала читать. После взметнулись. Глаза распахнулись, уставились теперь на меня. Огромные, будто напуганные. Ошарашенные.

– Это правда?

Я кивнула. Конечно, Ника, это правда.

– Но как? Как такое может быть…

Ника прижала ладонь ко рту и вновь вчиталась в результаты.

– То есть, я понимаю как, но я… Блин, Эммик, я же думала, что придется делать все эти процедуры… А тут…

Она отошла назад, врезалась спиной в стену и прижала лист к груди. Я наблюдала за Никой и жадно впитывала ее эмоции. Вот они, настоящие. Вот такие эмоции бывают у женщины, которая так сильно хочет получить самый важный в ее жизни приз. В моей жизни таких призов никогда не будет.

– Поздравляю Ника. У тебя все получилось.

– Но… Эмма…

– Не реви ты, – усмехнулась я, чувствуя, как собственные глаза обожгло от подступающих слез. Сделав несколько быстрых вдохов и выдохом, поборола эмоции. Пусть плачет она. Я буду рыдать после. Дома в полном одиночестве.

Ника подняла руку и дотронулась подрагивающими пальцами до лица. Оно было мокрым от слез.

– Ой, реву, – прошептала она как раз в тот момент, когда входная дверь открылась, и нас на пороге застал Эрнест.

– Эмма? Привет.

Я перевела взгляд на входящего в прихожую мужчину и кивнула:

– Добрый вечер, Эрнест.

– А что это случилось? – Не заметить рыдающую Нику было невозможно.

– Думаю, Ника сама все расскажет.

Та смотрела на мужа огромными глазами. Мокрыми, но такими счастливыми. Искрящимся счастьем. Безграничным счастьем.

– Эрни… Дорогой!

Она оттолкнулась от стены, к которой прижималась, побежала и налетела на мужа. Он вовремя отреагировал и поймал свою жену в объятия. Ника повисла на его плечах и зарыдала в голос.

– У нас получилось! У нас все получилось! – кричала Ника сквозь слезы. Эрнест непонимающе смотрел то на Нику, то на меня.

– Поздравляю, – шепнула и, подхватив свои вещи, быстро собралась и ушла.

Слезы горели в глазах. Выворачивали наизнанку и рвали на части.

– Отлично выглядишь!

Саша встретил меня на парковке перед зданием, в котором проходила та самая фотовыставка, ради которой мне пришлось откопать в  гардеробе брючный костюм и отутюжить шелковую блузку.

– Надеюсь, там нет строго дресс-кода, – улыбнулась и позволила ему наклониться, чтобы расцеловать меня в щеки.

Губы Саши едва коснулись моего лица, как к горлу подступил тошнотворный комок. Кажется, составить ему компанию я предложила зря. Очень плохая идея. Сделав пару глотков воздуха, ощутила, как тяжелый аромат его одеколона защипал нос и глотку. Ужасно. Как же все ужасно!

– О, нет. Там все с этим без проблем. По крайней мере, в пригласительных ничего не сказано.

Я хмыкнула, тщательно маскируя подпорченное тошнотой настроение.

Саша сложил руку, указывая кивком на локоть.

– Вперед?

– Так точно, – ответила, подхватывая его под локоть.

Иванов повел меня к входу, перед которым то и дело мелькали фигуры. Народу, как оказалось, много, и я надеялась, затерявшись в толпе, не выглядеть глупо, рассматривая то, о чем даже не знала. И почему не спросила у Саши, на какую именно выставку мы идем? Глупо сейчас узнавать, остается только изображать заинтересованность…

– Эмма, ты не против, если после выставки поужинаем?

Сглотнув все еще забивающий горло комок, повернулась к мужчине и согласно кивнула. Если, конечно же, мой желудок переживет этот вечер…