Вечная погибель - Тигест Гирма

себе и наслаждение, и нарастающую в нем панику. Он никогда не посмеет претендовать на такую часть души Кидан.

Никогда.

Что бы ни случилось, он останется здесь, живой и невредимый, рядом с ней, пока она этого желает, и будет защищаться.

Но если нет, если нет… Сузеньос обнял ее крепче, хотя тело протестующе кричало. Нельзя надеяться на лучшее. Он должен подготовиться к самому худшему. Подготовить не только Кидан, но и своих друзей, и свой народ. Возможно, даже себя самого. Он как никто другой знал, сколь жестокими бывают наказания дома. Он начнет с единственного, что способно пережить подобное разрушение – слов на бумаге.

Кидан прижалась к нему покрепче и глубоко вздохнула.

Его упрямый, прекрасный компаньон.

Сама драгоценная душа.

81

Кидан

Все студенты, наследники и наследницы домов и мот зебейи собрались посмотреть, как Кидан Адане получает один из драгоценных артефактов Последнего Мудреца.

Они окружили дом несокрушимой толпой, их лица исказили гнев, благоговение и зависть.

«Землекопы» подавали протест, назвав происходящее беззаконием и жестокостью.

Но декан Фэрис представила в суде мот зебейи свои доводы. «Как вы помните, Кидан не в первый раз нарушает наши законы. Ей вынесли официальное предупреждение, и она подписала документ о передаче дома. Если она нарушит любой наш закон, у нее заберут Дом Адане и передадут в распоряжение Укслея».

Во всем мире не нашлось бы проклятий, соизмеримых с яростью Кидан. Ей дали возможность умыться и выглядеть относительно прилично, но грязь под ногтями и темные круги под глазами выдавали, где она была. Она почти задыхалась от унижения.

Кидан понимала, почему декан Фэрис пригласила как можно больше свидетелей. Чтобы восстановить веру в справедливость и обуздать тревогу, они должны поучаствовать в историческом моменте.

Декан завладеет артефактом, и Дом Адане утратит статус Дома-основателя, лишится возможности устанавливать собственные законы.

Публичная порка.

Это погасит протесты и восстановит хоть какое-то подобие порядка.

Кидан сжала зубы, глядя на довольные лица Аджтафов и Мэкэри. Они всегда хотели падения Дома Адане.

Сузеньос стоял, окруженный сиционами. Его тоже привели в порядок, но он едва держался на ногах от долгих пыток. Его пальцы были в черных чернилах. Он что-то писал. Сузеньос поймал ее взгляд и тихо кивнул.

Инико и Тадж прибыли. И затаились в толпе, ожидая указаний. Но что бы они ни делали, в Укслее нет никого могущественнее декана.

Наконец, вывели ее сестру. Некогда упругие косы Джун безжизненно повисли вокруг испуганного лица. Их взгляды встретились: полный горечи у Джун, переполненный гневом – у Кидан.

Декан обещала воскресить Джун вампиром и позволить им мирно покинуть Укслей. В любом случае, Кидан скорее предпочла бы наесться битого стекла, чем остаться здесь хоть на секунду дольше необходимого.

Забрать Джун и Сузеньоса и уехать куда-нибудь далеко-далеко – единственное, чего она хотела.

– У тебя минута, или соглашение утратит силу, – заявила декан Фэрис, разглядывая обветшалые стены дома Адане.

Кидан обратила внимание на забитые водостоки. Они стояли точно так же, как в день, когда декан впервые ее сюда привела.

– Вы не задумывались, – прошептала Кидан тихо, чтобы услышала только декан, – как я наконец смогла унаследовать культуру матери? Я видела, что вы сделали. Я все знаю.

Декан Фэрис переплела пальцы – побелевшие суставы стали единственным признаком ее гнева. Маленькая победа, приглушившая ярость.

– Давай, Кидан.

Кидан горько, безрадостно улыбнулась.

Она пересекла узкое крыльцо, толкнула массивную дверь и зашла в свой дом в последний раз. Затаила от страха дыхание, ожидая, что руку сведет судорогой, но черная гниль не появилась. Закон больше не действовал на Сузеньоса. Теперь он был направлен на Кидан. Камин в конце коридора погас, забрав с собой тепло дома.

– Покажи мне закон дома, – приказала она.

На ее ладони замерцала золотая нить.

«ЕСЛИ КИДАН АДАНЕ ПОСТАВИТ ПОД УДАР ДОМ АДАНЕ, ДОМ, В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ, УКРАДЕТ У НЕЕ ЧТО-ТО РАВНОЙ ЦЕННОСТИ».

Она сглотнула. Все инстинкты подсказывали оставить все, как есть – своих предков, родителей, дом.

Но у нее не было выбора. Она должна нарушить закон. Словосочетание «Дом Адане» относилось к маске – подвергнуть опасности артефакт означало поставить под угрозу род Адане, Кидан и Джун.

Возможно, ее мать знала все заранее. Предвидела, что ее дочери станут заложницами в охоте за артефактами.

Кидан вздохнула. А потом поставила дом под удар, как когда-то Сузеньос.

«Я хочу отдать артефакт-маску, находящийся в этом доме, декану Фэрис».

Декан Фэрис зашла в дом, и с каждым ее шагом закон сжимался, распадаясь на части, словно пазл, и наконец окончательно исчез. Кидан почувствовала, как ее, декана и сиционов накрывает волна, и разливается по всему миру, выискивая то, что Кидан ценит больше всего, чтобы уничтожить. Неизбежная цена.

Ее полные слез глаза метнулись в коридор, пытаясь увидеть Джун, стоявшую снаружи. Она упала? Кидан хотела побежать к сестре, но ее остановили сиционы.

– Не отвлекайся, – грубо приказала декан. – Установи закон, который откроет артефакт.

Вокруг Кидан вспыхнуло огненное торнадо – дом снова усилил ее эмоции.

Она мысленно повторила три критерия установки законов.

«Закон дома может преумножать, дублировать или уничтожать только то, что уже существует в его пределах».

«Закон всегда должен быть связан с условием».

«Закон дома нельзя изменить, не нарушив».

Ни на секунду не отрывая ледяного взгляда от декана, Кидан произнесла:

– Если я хлопну в ладоши, артефакт-маска появится в этом доме передо мной.

Новый закон начертался на ее ладони.

Потом Кидан нарушила закон во второй раз.

Она хлопнула в ладоши.

И на нее обрушилась кромешная тьма – декан и сиционы исчезли. Кидан ахнула, оглядывая пустоту.

Потом в ее руки опустилось нечто твердое и древнее, сияя ослепительным блеском. Она прищурилась, пытаясь привыкнуть к свету, от которого гудели ладони.

Маска была вырезана из дерева насыщенного коричневого оттенка, вокруг глаз мерцали золотые и белые узоры. Кидан приходилось касаться множества артефактов и предметов, но ни один не казался созданным специально для ее рук. Гладкая поверхность напоминала воду с филигранной, изящной резьбой.

Ей вспомнился портрет богини в комнате Йоса. Маска оказалась точной копией, за одним исключением. На маске богини была трещина.

Послышался такой же гул, как от чаши Ласи – женское пение.

Палец Кидан запульсировал, когда она представила трещину, идущую ото лба к прямому носу. Она почти ее видела. Ее взгляд засиял.

Да, маска прекрасна в целости, но станет невероятной, если сломается.

Она почувствовала странный порыв надавить и посмотреть, что получится. Пальцы Кидан обхватили края и нажали, ожидая железного сопротивления. Самсон испробовал огонь, землю и грубую силу, пытаясь сломать эти сокровища, и каждый раз