Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

когда я окончательно осознала, что действительно разговариваю с ним по телефону, стоя лицом к лицу.

Он беззастенчиво ухмыльнулся.

— Да ну тебя, — простонала я, и мы оба убрали телефоны в карманы. — Отвечай на вопрос.

— Восемнадцать часов назад, — ответил он, засучив рукава свитера до локтей. — Шесть из них я проспал. Час потратил на то, чтобы понять, что ты сделала, а остальные одиннадцать — чтобы заказать билет, добраться до аэропорта, долететь до Денвера, арендовать там машину и приехать сюда.

— Ясно.

— У тебя было достаточно времени? — Ной снова засунул большие пальцы в карманы. — Или ты по-прежнему хочешь, чтобы я оставил тебя в покое?

— Я?! — возмущенно воскликнула я. — Это ты исчез на полтора месяца. Я думала, ты вернешься через неделю. Может быть, через две. Но не через шесть. Ты мог бы мне позвонить. Написать сообщение или отправить почтового голубя. Хоть как-нибудь проявиться.

— Ты сказала, что тебе нужно время и чтобы я тебе позвонил, когда вернусь. Это были довольно конкретные инструкции, Джорджия, и мне было чертовски трудно их выполнить.

— Э-э-э…

— Почему ты изменила финал книги? — резко спросил он.

Ну вот, началось.

— А, ты об этом.

Я скрестила руки на груди, жалея, что не оделась во что-то получше старых домашних джинсов и футболки с длинным рукавом. Этот разговор требовал доспехов… или кружевного нижнего белья.

— Да. Я об этом. — Ной поднял брови. — Почему ты изменила финал?

— Потому что я тебя люблю!

Его глаза вспыхнули.

— Потому что я тебя люблю, — повторила я на этот раз уже тише, без криков. — Ты был прав насчет финала. Я — неправа. И я не хотела портить тебе карьеру лишь потому, что была резкой, холодной и злой…

Он подошел ко мне раньше, чем я успела договорить, прижал меня к двери всем телом, запустил руки мне в волосы, впился губами в губы и целовал долго-долго, пока я не впала в блаженное забытье.

Боже, как мне этого не хватало! Я отвечала на поцелуи Ноя, отдаваясь ему целиком. Он поднял меня над полом и прижал к себе. Я обхватила его за шею и скрестила лодыжки на его пояснице. Ближе. Мне нужно было быть ближе к нему.

Он вновь и вновь проникал языком в мой рот, и от каждого движения все во мне вспыхивало, как спичка, брошенная в лужу с бензином. Как сухой хворост под ударом молнии.

— Подожди, — сказал Ной мне в губы и резко отпрянул, словно я его укусила. — Сначала нам надо поговорить. — Его грудь судорожно вздымалась.

— О чем? — Мои ноги нащупали пол, и уже в следующую секунду Ной стоял в центре прихожей, заложив руки за голову. — О чем поговорить?

— Все пошло прахом, потому что я кое-что от тебя скрыл.

— По-моему, прямо сейчас не лучшее время для разговоров, но ладно. — Я прислонилась спиной к двери, пытаясь отдышаться. У меня тоже были свои секреты. — И, раз уж мы ничего не скрываем, я скажу сразу, что могу иметь детей.

— Я считал… — Его брови сошлись, на лбу появились две маленькие морщинки. — Не то чтобы это имело значение, но для меня это не было проблемой. Ребенка можно и усыновить.

— Э-э-э… спасибо. Но я могу родить сама. Просто я… не хотела детей от Дамиана и поэтому принимала противозачаточные таблетки. Он не знал.

— Да. Хорошо. Ну, а я… Эти полтора месяца я провел в разъездах между Англией и Нидерландами. — Он достал из кармана маленький белый конверт.

— Собирал материалы для следующей книги. Адам мне говорил.

Он поэтому остановился?! Мы уже могли бы лежать голыми в постели, но он захотел поговорить о книжных исследованиях?!

— Не для книги. Я нанял команду, которая занимается глубоководными поисками, и они пытались разыскать самолет Джеймсона по последним координатам, полученным в тот день по радиосвязи.

— Что?!

— Думаю, мы нашли его на прошлой неделе, и под словом «думаю» я имею в виду, что уверен на сто процентов, но надо действовать по официальным каналам, а там сплошная бюрократия и волокита. «Орлов» перевели под командование американских военно-воздушных сил в сентябре, а Джеймсон разбился в июне, когда служил в британских ВВС, но оставался гражданином США. И сейчас власти не могут решить, под чьей юрисдикцией надо рассматривать его случай. — Ной вертел в пальцах конверт.

— Но ты уверен, что вы нашли самолет Джеймсона? — тихо спросила я.

— Да… и нет. — Он поморщился. — Это «спитфайр», но опознавательные надписи на хвосте стерлись, а обломки были разбросаны по большой территории.

— Где?

— У побережья Нидерландов. Там… — Он вздохнул. — Там глубоко, и все обломки никак не поднять. Но мы отправили туда подводный манипулятор, дистанционно управляемый аппарат. — Ной медленно подошел ко мне. — Мы нашли алюминиевую панель фюзеляжа и, как мы думаем, кабину пилота, но никаких… останков.

Я не знала, чего было больше: облегчения или опустошения. Подойти так близко, но не выяснить все до конца.

— Тогда почему ты уверен…

Ной взял мою руку, развернул ладонью вверх и аккуратно вытряхнул на нее из конверта золотое кольцо. Оно долго лежало у него в кармане и было еще теплым.

— Прочитай надпись на внутренней стороне.

— Д с любовью от С. — Мое сердце сжалось. — Это его обручальное кольцо, — прошептала я.

— Я тоже так думаю, — хрипло проговорил Ной. — Я решил, что оно должно быть у тебя. Но, если хочешь, его можно вернуть на место. Мы искали хоть что-то, что помогло бы опознать Джеймсона, и нашли это кольцо… с гравировкой и все такое. Оно как будто ждало, что его найдут. Ребята, которых я нанял для поисков, сказали, что ни разу не видели ничего подобного.

Я сжала кольцо в кулаке.

— Спасибо.

— Не за что. Наверное, уже на этой неделе тебе позвонят. Американцы. Британцы. Не знаю точно, кто именно. — Он нервно сглотнул. — Но это была не единственная причина, по которой я поехал в Англию. Я знаю, что мои слова тебя разозлят, и у меня нет никаких доказательств, но я считаю… — Ной покачал головой, сделал глубокий вдох и начал снова. — Я считаю, что эта книга… наша книга… была написана двумя разными людьми. И под вторым человеком я имею в виду не себя.

— Потому что так оно и было. — Я медленно улыбнулась, чувствуя, как кольцо, сжатое в кулаке, врезается мне в ладонь.

Глаза Ноя широко распахнулись.

— Самые ранние главы — неотредактированные оригиналы — были написаны Скарлетт во время войны. — Я секунду помедлила. — А более поздние, отредактированные и дополненные… их написала…

— Констанс, — закончил он за меня.

Я