Снежный пепел - Лилия Сурина

— И кем меня возьмут? Техничкой?

— Почему техничкой? Инструктором. У тебя медицинское образование, опыт работы… эм-м… я правда другу наплел, что стаж у тебя больше трех лет, ты уж меня не сдавай. И да, меня тебе придется бросить, как ни жаль. Но я думаю, что пора тебе уже тереться среди молодых и живых.

Он смеется, а я представляю громадное здание фитнес-центра, не веря, что меня возьмут. Там платят очень много, слышала как-то восторженные истории знакомой медсестрички, у которой парень там работает инструктором.

Одно только плохо — на похороны мне не попасть. Получается, что я обманула хозяина Ромки. И почему-то горечь в душе, сожаление. Но хорошая работа намного важнее.

Через два часа я осматривала свои владения — ряд разнокалиберных тренажеров и приспособлений, свой шкафчик в комнате инструкторов, душевые и прочее. Заодно познакомилась с коллегами, несколькими девушками и парнями спортивной внешности. Если честно, то я не привыкла к такому окружению, поэтому немного смущалась.

— Я Катя, — подходит ко мне одна девушка, высокая брюнетка со слегка накачанными руками и ногами. — Не робей, у нас отличная дружная команда. А я буду пока твоим тренером. Две недели стажировки обязательны. Сейчас можешь идти домой, только получи форму у кладовщицы. У нас дресс-код, как ты заметила, наверное.

— А когда на работу? И график можно посмотреть?

— Завтра на работу. И каждый день, эти две недели. А потом график согласуем. И мой тебе совет — готовься много работать. И для начала подтянем твое тело, инструктор должен быть образцом для своих подопечных.

— А у меня еще работа есть… — присаживаюсь на скамейку, пытаясь усвоить в своей голове, что меня взяли на шикарную работу. Трудностей не боюсь, отношения с коллегами… разберемся по ходу дела, так сказать.

— Увольняйся. Сегодня же. Некогда тебе будет бегать на вторую работу.

Ну да, Гринь уже предупредил. После фитнес-центра еду в морг. По совету старого друга пишу заявление на отпуск, получаю отпускные и увольняюсь. Таким образом мне не приходится отрабатывать положенные две недели, они покрываются отпуском.

Попрощавшись с бывшими теперь коллегами, я поехала к маме, с желанием рассказать ей новости и узнать у врача о самочувствии роднульки. Мама теперь жила в хосписе, здесь же, в городе. Она и лечилась, и работала заодно, помогая нянечкам с особо тяжелыми больными. Часами сидела у кровати таких больных, следила за капельницами или читала книги. В таких больницах пациенты особенно одиноки, их пугает будущее, которое может оборваться в любую минуту.

— Как ты, мамуль? — интересуюсь, заглядывая в бледное лицо мамы. Мы вышли в сад, прохаживаемся по дорожке, среди кустов акации.

— Нормально. Чего приехала? — равнодушно роняет женщина, поправляя платок на голове.

Я молчу, не нужны ей мои новости, и не интересна моя жизнь. Глупая, я каждый раз надеюсь, что мама изменилась. Мы и гуляем дальше молча, минут пять, своими новостями она делиться тоже не собирается. Присели на скамейку, я вижу, что ей тяжело ходить.

— Вот и первый день лета…

— Угу.

— Мам, дедушка звонил? — пытаюсь хоть как-то вывести на разговор, но не очень получается.

— Да.

— Что говорил?

— Тебе чего надо от меня? — вдруг рычит мама, а у меня сердце екает.

— Да ничего… просто. Ладно, поеду, уже поздно. Тебя проводить?

— Дорогу знаю.

Прощаясь, хочу поцеловать в холодную щеку, но мама отшатывается. Я почти сбегаю от ее ненависти. Так тяжело на душе, что просто скулит что-то внутри. Даю себе обещание больше не приходить. В который уже раз. Буду платить за лечение, и узнавать новости от дедушки, с ним она куда разговорчивей.

Новая работа поглотила меня. Мир для меня будто расцвел, музыка и веселые лица вокруг, столько дел, что больше некогда думать ни о чем. Через две недели я набрала себе клиентов, уходила рано утром и возвращалась домой поздно вечером. Марго ворчала, что я совсем ее забросила, ведь работала без выходных, сама так составила себе график. Так меньше соблазна навестить маму, времени же нет свободного.

— Пупок не порви, Симонова, — подначивает меня белобрысый Вадик, — отдыхать тоже нужно.

— Мне не нужно, — отвечаю, разглядывая себя в зеркало. — О себе переживай.

Я показываю парню язык, и тот фыркает.

— Жаль ты не в моем вкусе, мелкая слишком. Была бы ты как Катюха, то я бы попробовал твой язычок.

— Кто бы тебе дал, — ворчу, ругая себя за вольности. Атмосфера здесь такая, что ли, хочется шутить и быть развязной. В морге такого не было.

Вадик выходит из тренерской, а я задираю футболку и разглядываю живот и бока. Да, тело мое за эти два месяца, что я здесь, стало подтянутым, пропал щенячий жирок, мышцы окрепли и стали сильными.

Было еще одно изменение во мне. С недавних пор я стала видеть цветные сны, в которых был мужчина. Лица не видела, только я называла его Сашей. Его поцелуи были как настоящие, проснувшись я помнила их вкус и ощущала прикосновения, которые будоражили сознание. Как врач я понимаю, что именно происходит со мной. Обстановка, парни в спортзале, накачанные и игривые, они разбудили мою женскую сущность. Только вот к добру это или нет, я не понимаю…

Сашка

Я уже час доказываю Шурке, что со мной в кадре сюжет будет красочней, несмотря на то, что комплекция все еще крупновата. Я полгода сидел на диете, периодически срываясь, конечно, но все же. И вот, к концу февраля мой вес почти стабилизировался. Ну да, есть немного еще, но не критично.

— Так! Иди сюда, — тащит меня за рукав Шурка, кивает на большое зеркало, — брат, ну посмотри, на кого ты похож? Где здоровый цвет лица? Второй подбородок провисает, морда лица угрюмая. Где радость? Я еще не говорю про это, — он стаскивает с меня футболку, тычет в бывший пресс. Ну да, вес уходит, но кубики не возвращаются, а нам иногда приходится щеголять в полуобнаженном виде, показывая соблазнительный торс.

— И что делать? Я хочу вести свои передачи, как раньше. Ты сам знаешь, эти болваны, которых ты суешь в кадр, не могут даже с первого раза текст прочитать как надо, приходится перезапись делать.

— Это да, — вздыхает Кузнецов, брякаясь в свое кресло. — С тобой их не сравнять. Давай так, за три месяца приведешь себя в порядок, тогда место ведущего твое. И сбрось еще килограмм десять, а то весь обзор закрываешь.

— Ясно, — бурчу я, прикидывая, где от моего дома ближайшая тренажерка.

— Послезавтра в командировку, не забыл? Пойду бабло недостающее выбивать, спонсоры жмоты совсем стали.

Шурка, притворяясь, что уже возраст давит, кряхтя поднимается с кресла, а я наоборот, сажусь в него и утыкаюсь в комп, чтобы окончательно прогнать материал для будущей съемки. Мы едем во Францию, будем осваивать профессию винодела, и заодно выяснять, легко ли россиянину устроиться на такую работу.