Наследник для его темнейшества - Карен Смит

девица — это смертушка в черном балахоне без глаз и лица. Я решил воспользоваться таким подарком.

— Пришла за тобой, — подтверждаю слова отца нарочито грубым голосом, прикрывая рот кулаком, — потому что меня не слушал. Очень гневается, что в лес ходил и зверей убивал, и если продолжишь ходить, от идеи своей не откажешься, помрёшь.

— А Ларсен? За себя не боюсь, а за сына только, — отвечает папаша в горячке.

— И сына с собой заберу... Тяжко ему придётся молодому с жизнью прощаться...

Упрямец подумал несколько мгновений и согласился.

— Отказываюсь я, смертушка, от охоты, коли хочешь, так-то отказываюсь. Сына сбереги.

Мой спектакль получился на славу. Я вывел из комнаты впечатлительную Титрэю и шепотом сказал ей:

— Сними свой плащ, а то он наделает в штаны прямо в кровати, видишь, как напугался.

— Он пообещал, что не будет больше охотиться, — расплылась в улыбке гостья. Я освободил её от плаща и оставил его на кресле у печи.

Красивое зеленое платье выглядело прелестно, обтягивая все формы блондинки. Она похожа на милого ангела, вдруг оказавшегося среди людей. Я решил на этом и сыграть.

— Ты выглядишь очень светлой и доброй, как ангел. Можешь сказать, что ты послана свыше. Придумай что-нибудь такое, и он поверит.

— Разве хорошо обманывать? Он уже пообещал не охотиться? — задаёт она невинный вопрос.

— Иногда можно.

Девушке такой ответ явно не понравился, и она прошла в комнату к отцу и уселась подле ног. Морщилась от вида раны, но глаза старалась не закрывать. Из её рук рвалось белое свечение, которое пронизывало больную ногу насквозь.

Отец, кажется, успокоился и, закрыв глаза, просто лежал.

Девушка шепотом начала петь что-то о пушистой шерстке у зайчика, которую вырвал волк. Как я понимаю, она так концентрировалась и позволяла магии выходить наружу. Коросты отваливались с кожи прямо на постель, а я поспешил за мокрой тряпкой, чтобы смывать лишнее с раны. Мы работали заодно: она лечила, я вытирал. Когда нога уже выглядела полностью здоровой, но лысой, девушка устало покачнулась и осела на пол, еле удержавшись на руках.

Отец так и не открыл глаза, но я знал, что с ним всё хорошо. Оставив грязную тряпицу на полу у ножки кровати и вытерев руки об штаны, подхватил девушку и отнёс на кухню, усадив в кресло рядом с её плащом.

— Тебе нужно поесть, ты выглядишь очень уставшей, — сказал я ей и выложил на тарелку зажаренные овощи со сковороды. Нарезал их мелко и кормил с деревянной плошки свою гостью.

Прикрыв глаза, Титрэя проглатывала еду с трудом. Поднес к её губам травяной чай и наклонил кружку, чтобы она выпила. Я был очень благодарен девушке, и ещё мне показалось, что мне нравится о ком-то вот так заботиться. Жены нет, детей нет, но в этот миг я понял, что хорошо бы завести семью. Было что-то светлое в моей гостье, что-то до боли наивное и доброе. И бесспорно, она была красивой девушкой, может, и не для королевской постели, но для моей точно подходила.

Когда Титрэя начала вертеть головой, отказываясь от следующей ложки, я отставил тарелку в сторону. Подхватив девушку на руки, отнёс в свою спальню, уложил на небольшую кровать и оставил. Ей требовался хороший сон. Проверил отца — спит. Выкинул кровавые тряпки и сам пошёл в баню. Девушка, как и положено, вычерпала из чана всю воду. Я рассмеялся по-доброму. Ох, женщины. Вам бы целое озеро, и того будет мало, чтобы помыться.

Пришлось в впотьмах выкручивать ведра с водой из колодца и таскать в баню. Разжёг огонь в печи и долго смотрел на блики огня на стенах, усевшись на лавке. Свечи давно оплавились. Достал новые с полки и зажёг на подставке.

"Может, эта девушка послана мне свыше", — подумалось мне.

От неё исходит такая приятная энергетика, что мне и самому стыдно за свою жизнь. Охота не самое достойное занятие, да и голодать мне бы всё равно не пришлось. Руки растут откуда надо. Кажется, присутствие этой магини меняет моё ощущение жизни и меня самого.

Чары, не иначе. Но чары без злого умысла, без мути на дне этого кувшина с молоком.

Я вошёл в дом уже чистым и опрятным. Уселся в кресло и прислушивался к ночи.

Из одной из комнат доносились странные звуки, то ли всхлипы, то ли стенания. У отца всё было спокойно, но вот за дверью в мою комнату, где спала прекрасная Титрэя поджав ноги, было не всё спокойно. Кажется, ей снился кошмар, но дальше произошло то, чего я не ожидал увидеть.

Кажется, из-под кровати выползла темнота. Она тянула руки к девушке и заботливо гладила её по голой коже и, на удивление, успокаивала. Убаюкивала своими прикосновениями, будто зверь согревает своего малыша.

Тьма окружила девушку, но не загораживала свет от лампадки. Мне даже показалось, что руки, созданные темной энергией, были мужскими. Слишком длинные, сильные пальцы и широкие ладони.

Я стоял как вкопанный, наблюдая за редким зрелищем с первого ряда. Растянувшись в улыбке, девушка перевернулась на другой бок, лицом к стене, ко мне спиной. Её платье обнажило часть бедра, куда сразу же устремилась черная рука тьмы.

Интерес к тьме явно был с сексуальным подтекстом. Невесомая ткань была откинута в сторону и обнажила передо мной красивые половые губы. Кто-то явно испытывал такой же интерес к девушке, как и я, мужской. Темнота трогала её между ног, раздвигала складки, но не давала Титрэе опомниться, проснуться. Я услышал рваный, почти беззвучный женский стон.

Кто это ни был, он относился с нежностью к девичьему телу и, полностью проникнув в лоно, был доволен. Я собрался с мыслями, тряхнул головой, чтобы перестать смотреть на то, что мне доставляло удовольствие, и поспешил к постели. Девушка явно не знала об этом чудовище из тьмы, которое пришло к ней ночью и без согласия доставляет удовольствие.

Скрип половиц и несколько моих шагов насторожили тьму. Она стала сгущаться у меня на глазах, превращаясь в силуэт мужчины. Кажется, сама чернота уставилась на меня мужскими глазами. Лицо было видно только силуэтно, но пренебрежительный взгляд я счесть смог. Чудовище явственно брезгливо скривило рот. Я ему не нравился.

Дальше на меня начали напирать, закрывая полностью обзор на спящую Титрэю.

Я попятился назад в дверной проём, покидая комнату.

Сердце начало колотиться от страха. Схватился за нож, который лежал на столе,