Порочный ангел - Л. Дж. Шэн

тоже знаю. Вселенная стремительно восстанавливается, все встает на свои места, стирая последнюю пару лет, за которую мы отдалились друг от друга.

Вскоре мы подъезжаем к лесу. Лев вырубает двигатель, и, когда оба выходим из машины, я иду за ним.

К нашему гамаку. К нашему миру. К нашим голубям.

Именно здесь, в нашем маленьком снежном шаре, он оборачивается и смотрит на меня со слезами на глазах. Мы стоим друг перед другом. Словно по сигналу, Персей спускается с верхушки дерева и садится Льву на плечо.

Андромеда летит следом и приземляется на мое. Мы улыбаемся друг другу. Как я вообще могла сомневаться, что нам суждено быть вместе? Что мы – финал?

– Прости, что сказал, что ты меня потеряла. – Его голос срывается. – Я не хотел, чтобы ты торопилась с лечением. Отвлекалась от выздоровления. Я должен был отпустить тебя по-настоящему, чтобы ты смогла снова найти путь к самой себе. Мне пришлось.

Лев падает передо мной на колени и прижимается головой к животу. Я инстинктивно обхватываю его голову руками. На ощупь его короткие волосы кажутся другими. Не сдержавшись, я снова и снова провожу по ним ладонью, пока ощущение не становится знакомым.

– Я знаю. – По моим щекам текут слезы. – Знаю, что тебе пришлось это сделать, и хочу, чтобы ты знал: я это ценю. Я не злюсь. Просто мне стыдно за все, что я заставила тебя пережить. И не только тебя, а всех вокруг.

Он поднимает взгляд, его зеленые глаза блестят от слез. Лев крепко обнимает меня за талию.

– Можно я попробую еще раз? – спрашивает он. – Признаться в любви? Та же обстановка. Та же девушка. Другой год?

Я нежно глажу его по щеке.

– Я уже не та девушка, – хрипло произношу я. – И больше никогда ею не буду.

Он прижимается щекой к моей ладони, закрывая глаза.

– Ты права. Ты еще привлекательнее. Со шрамами, которые доказывают, что ты прошла через нелегкую битву.

Я делаю глубокий вдох и киваю.

– Давай попробуем еще раз.

– Бейли Фоллоуил, я влюблен в тебя. Не помню, когда было иначе. И я не представляю своей жизни без тебя. Ты была той самой еще до моего рождения. И будешь ею еще долго после моей смерти. Ты мое начало, середина и… ну, видимо, моя смерть. – Мы оба смеемся. – Поэтому пожалуйста, пожалуйста. – Он складывает ладони вместе. – Прошу, помоги мне написать нашу сказку со счастливым концом. Черт возьми, ты гораздо красноречивее, чем я.

Лев тянется в задний карман. Я знаю, что он достанет не обручальное кольцо. Всему свое время и место, и нам еще очень многое предстоит испытать, прежде чем мы будем готовы. Я хочу ходить на свидания. Целоваться, пока не опухнут губы. Хочу пережить дни, когда мы будем вместе смеяться и плакать, а еще дни, когда просто будем вместе, прижимаясь друг к другу и занимаясь любовью.

При виде того, что он достает из кармана, у меня замирает сердце.

Я громко ахаю.

– Ты починил браслеты. Шнурки совсем новые.

– Но голубки те же. Неизменны. Совсем как мы.

– Но Талия…

– Исчезла из нашей жизни. Навсегда.

Персей и Андромеда улетают. Мы видели их в последний раз, и почему-то – не спрашивайте почему, – я почувствовала нутром, что они с нами попрощались.

Рози прислала их, чтобы указать нам обратный путь друг к другу.

Теперь они больше не нужны.

Эпилог. Лев

Семь месяцев спустя

– Ты так рано поедешь домой, дружище? – Брайан, мой сослуживец, смотрит на меня, вскинув брови, будто сейчас вовсе не половина девятого вечера, а я не пробыл на ногах с пяти утра.

Хмуро глянув на часы, я закидываю сумку на плечо.

– Нужно успеть на рейс до Флориды.

У курсантов на первом году обучения почти нет свободного времени, и мы с Бейли поддерживаем отношения на расстоянии с тех пор, как примирились после ее возвращения из реабилитационной клиники, поэтому я, мягко говоря, очень тороплюсь. Я смогу провести с ней всего пару недель, и первую половину этого времени придется делать вид, что мне нравится ее соседка по комнате, Сиенна, которая так же скучна, как простой тост с тонким слоем пресного масла.

Вторую неделю мы проведем в Джексон Хоул с нашими семьями. И, слава богу, без лекарств.

Брайан закатывает глаза.

– Как тебе хватает времени на девушку?

На самом деле не хватает. Но я точно усвоил в жизни одно: в ней всегда найдется место для того, что тебе по-настоящему важно. Сон – для слабаков.

– Она того стоит. Ладно, увидимся через две недели. – Мы с Брайаном ударяемся кулаками, и я стрелой мчусь к свободе. К гражданке. Беру такси до аэропорта, где меня ждет Грим, отдохнувший и самодовольный, как не знаю что. Он играет в «Боулдер». Это сильная футбольная команда, и он в ней блистает, хотя ведет себя как полный придурок, когда ему вздумается.

– Ух ты, Лев. Я бы сказал, что вид у тебя отстойный, но видал отбросы, которые выглядели свежее тебя.

Я ему верю. У курсантов есть поговорка, что Военно-воздушная академия – образование стоимостью в сто пятьдесят тысяч долларов, которое засовывают тебе в задницу по пенни зараз.

Похлопав Грима по спине в дружеском объятии, я отпускаю его и, посмеиваясь, отступаю назад.

– Ты выглядишь счастливым.

– И я счастлив, – всерьез признается он. – Спасибо, что вовремя начал думать головой, а не задницей.

– Может, уже хватит метафор про зад? – ворчу я.

Он сует мне в грудь коричневый бумажный пакет с бейглом и протягивает кофе.

– Это можно, но я еще не закончил действовать тебе на нервы.

Мы идем к нашему выходу на посадку. Я подталкиваю его плечом.

– Все еще обманываешь себя, будто встреча с гонщиком Гран-при Майами – ничего не значит?

Именно поэтому Грим сейчас летит во Флориду, вместо того чтобы провести отпуск с семьей в Тодос-Сантосе. Я, по крайней мере, увижусь с любовью всей своей жизни. А он познакомился с этим чуваком буквально пять секунд назад, и уже ищет способ, как перевестись ради него в Майами.

– Ничего не значит, – настаивает он. – И повторяю в миллионный раз: не из Гран-при Майами. А из автопарка Ки-Бискейн. Он престижнее Формулы-1.

– Я услышал только, что у него игровая гоночная полоса на заднем дворе. – Я ухмыляюсь.

Перелет в Форт-Лодердейл проходит мучительно медленно. Все это время я переписываюсь с Голубкой.

Лев: Что на тебе?

Бейли: Черные легинсы Lululemon, твоя толстовка Moschino и пушистые носки. Сиенна ставит кондиционер на двадцать