Шакалота. Птичка в клетке - Елена Филон

Невесело усмехаюсь и складываю руки на груди:

— Ты действительно в это веришь, пап?

И папа вновь уходит в себя. Потирает ладонями лицо и тяжело вздыхает.

— Лиза, — а мама переходит к плану "Б". Подходит ко мне, ласково в глаза заглядывает, гладит по волосам. — Доченька, ты ведь пошутила, правда? Разыграла нас? Максим он ведь… ты ведь с ним не… — Вздыхает и глядит едва ли не с мольбой. — Этот мальчик тебе не подходит.

— А кто подходит? Паша?

— Паша, он… Паша он… он нам нравится.

— Это значит лишь то, мама, что вы с папой совершенно его не знаете.

Мама хмурится:

— Вы поссорились?

— Нет.

— Я поговорю с ним завтра. Нет. Андрей. Лучше ты поговори с Пашей. Пусть они с Лизой сходят в кино, например, или…

— Хватит, — не выдерживаю. — Мама ты не знаешь ничего.

— Пусть идет спать, — велит папа, поднимаясь с табурета и ставя на плиту чайник, который только недавно закипел.

— И ты ничего так и не скажешь? — шепотом возмущается мама. — Она… Наша дочь сказала, что встречается с бандитом.

— Он не бандит.

— Значит я права? Все же встречаешься?

— Почему он бандит? — говорю спокойно и головой качаю. — Потому что на учете стоял? Ты не знаешь, что случилось?

— Смерть Кости для него не оправдание. Он ударил полицейского.

— Смерть Кости для него все равно что собственная смерть. И да, он ударил полицейского, когда тот не пускал его к другу, который умирал.

— Лизонька, успокойся…

— Ничего ты не знаешь, мама.

— Андрей. Почему ты молчишь?

— Я сказал: пусть идет спать.

— Я пошла, — выхожу в коридор.

— Вас рассадили, — говорит мама в спину. — Теперь ты сидишь с Зоей.

— Поздно, — хлопаю дверью позади себя и падаю лицом в подушку.

— Если собираешься говорить со мной — забудь, — предупреждающе шипит Полина, будто мысли мои прочитав, и уже спустя пять минут я слушаю, как она сопит.

* * *

— Кто выключил будильник? — резко сажусь в кровати и смотрю на настенные часы — 9:40. — Кто, блин, выключил будильник?

Полина ворочается в постели и странно — даже не огрызается из-за того, что я ее бужу.

Такое знакомое движение, отработанное — протянуть руку к прикроватной тумбочке и найти на ней свой телефон. И так не знакомо, черт, не найти его там.

— Где мой телефон?

— Я его забрала, — мама появляется в дверях спальной и выглядит решительно.

— Почему на тебе халат? Нет, стой, сначала скажи, где мой телефон?

— Лиза, — снисходительно вздыхает, складывая руки на груди, — я забрала его только на сегодня.

— Так, — свешиваю ноги с кровати, — мне надо в школу.

— Не надо.

— Что? — замираю.

— Сегодня ты не идешь в школу. Забыла про прием у доктора? Ты, кстати, дыхательной гимнастикой занимаешься? Как пошла в школу, обо всем на свете забыла, Лиза. Ты не знаешь, как это важно? Гимнастика, упражнения и…

— Я иду в школу.

— Нет, ты идешь к врачу. Прием в одиннадцать тридцать. Паша пойдет с тобой.

* * *

— Мама забрала у тебя телефон?

— Я не разговариваю с тобой.

— Просто ответь.

— Я не разговариваю с тобой.

— Сейчас разговариваешь, — улыбается, как ни в чем не бывало. Паша. Побрился, причесался, надушился…

Не могу… просто не могу смотреть на него без презрения. Сколько всего он натворил и даже не понимает этого. Рубашку светлую напялил, кожаную куртку, черные джинсы и отполированные ботинки. Неужели и вправду думает, что все это имеет для меня значение? Впечатление хочет произвести? Показать, что виноватым себя не чувствует, или снова вину на Макса повесить собирается?..

Да плевать, в общем-то.

— Наш автобус, — безоблачно улыбаясь, кивает на дорогу, а я продолжаю смотреть ему в лицо и мысленно удивляюсь тому, как на все сто процентов у человека может отсутствовать совесть.

Занимаю свободное сидение в самом конце автобуса, а Паша упрямо становится рядом.

— Лиза…

— Не говори со мной, — шиплю сквозь зубы, глядя как за окном проплывают серые улицы.

У кабинета доктора, Паша трижды возобновлял попытки со мной поговорить. И очень зря, потому что ничего хорошего он от меня так и не услышал.

— Ты — лжец, — не выдержала в итоге. — Ты — предатель. Ты… если бы не ты… Если бы ты не прятал письма Кости, если бы сказал мне все как есть, я бы…

— Что? Ответила ему взаимностью? — глаза Паши блестят в полумраке больничного коридора.

— Я могла бы стать ему другом, — качаю головой, — или просто могла бы прекратить его… то, что он чувствовал ко мне. Все же лучше. И тогда… Костя бы не напился. И тогда…

— И тогда его бы не сбила машина? — Паша насмехается надо мной. — Это судьба, Лиза. От нее не уйдешь. Что ты сейчас делаешь? Пытаешься обвинить меня в смерти Кости? Все эти письма… Лиза, ты не можешь поступать так со мной. Мы — друзья. Мы — лучшие друзья, а все остальное, все, что было раньше, оно в прошлом.

— Так мы друзья, да? — с горечью усмехаюсь. — Отлично. И как скоро ты и меня ножом в спину ударишь?

— Лиза…

— Как Костю. Он ведь тоже был твоим другом, да, Паша?

— Лиза Багрянова, доктор ждет.

— Иди домой, Паша. Нет больше никакой дружбы.

* * *

— У тебя забрали телефон?

— Да, Зой, — тяжело вздыхаю, плюхаясь на кровать и зажимая плечом трубку домашнего телефона.

— Ну, понятно, — с недовольством отвечает. — Я звонила тебе все утро, пока мама не ответила и не сказала, что ты в больницу с Пашей пошла. Думала, ты просто мобильный дома оставила.

— Так мама еще и на звонки мои отвечает? Круто.

— Думаю, она и эсэмэски твои читает, — у Зои уже чем-то набит рот.

— Ты вот сейчас меня нереально подбодрила.

— Всегда, пожалуйста. Главное, чтобы она и на них ответить не надумала. Ну, ты понимаешь, о чем я.

— Макс был в школе? — падаю спиной на подушку, на секунду прислушиваюсь, как льется вода в душе, который решила принять Полина и продолжаю разговор. — Ну?

— Был, — чем-то хрустит Зоя. — На первом уроке. Потом ушел. Спрашивал у меня, почему ты не пришла. Выглядел твой Максимка, честно говоря, не очень. Даже жутковато.

— Я не могу ему позвонить, — прикрываю ладонью глаза. — После того, как Полина наговорила кучу денег звоня с домашнего на мобильный, родители отключили междугородние звонки. Да и… не хочу маму в лишний раз провоцировать. Она сегодня даже на работу из-за меня не пошла.