Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

слушали насмешки горожан и, разумеется, ненавидели дом Ивановых до зубовного скрежета. Глаша рассказывала, что владельцы других ломбардов пытались договориться с наследницей, но та даже не приняла их, передав через слуг: «Просто снизьте проценты, и люди к вам потянутся».

Для ростовщиков это было равносильно предложению раздать деньги даром. Так зародилась вражда. Против честных методов у наследницы были «стены и рвы», но против тайных ударов защиты не нашлось. Враги ударили по самому фундаменту — по экспертам. Глаз мастера — это жизнь ломбарда. Без него заведение завалят подделками, и оно разорится в считанные дни. А вырастить нового эксперта — дело десятилетий. У «Истины» было всего четыре столпа, и теперь все четыре рухнули.

— Классический прием: «вытащить дрова из-под котла», — пробормотал Алексей и постучал в заднюю дверь.

Слуга подозрительно высунулся в щель: — Вам кого? Алексей представился. Слуга тут же облегченно вздохнул и впустил его: — Сестра Глаша сказала, что вы придете. Велела ждать.

Алексей удивился: — Глаша уже здесь? — С самого рассвета, вместе с госпожой Ивановой, — прошептал слуга и кивнул на двор. — Вон и карета стоит.

Алексей мельком взглянул на изящный лакированный экипаж и кивнул: — Ступай, доложи обо мне.

Вскоре слуга вернулся в сопровождении троих стариков в одеждах экспертов. Его провели в западное крыло. Там он увидел Глашу, поддерживающую бледного мужчину лет сорока пяти — своего отца. После коротких приветствий Алексей, не теряя времени, перешел к делу: — Тот свиток, что сейчас лежит в хранилище, и тот, что вы осматривали — это точно один и тот же предмет?

Первое, о чем подумал наш будущий стратег — это банальная подмена.

— Именно так! — в один голос подтвердили эксперты. — Мы только что проверили его еще раз: возраст бумаги, плотность туши, оттиски печатей — всё совпадает. Это совершенно точно подлинная работа.

Из их объяснений Алексей понял, что экспертиза древней рукописи — дело невероятно тонкое. Поскольку работы передавались из рук в руки веками, единственные критерии — это соответствие материалов эпохе и уровень художественного мастерства.

— Но почему вы были так уверены, что это рука именно Василия Небесного? — спросил Алексей.

Сам он не был знатоком искусств, но ввязался в это дело из-за долга перед Глашой. Кроме того, он верил в свою способность «выдавать белое за черное» и жонглировать фактами — важнейшее качество для будущего чиновника. Алексей твердо верил: профессионалам не переспорить представителя власти, даже если этот «представитель» пока всего лишь абитуриент.

— Потому что стиль великого мастера слишком знаменит, — заговорил старик Ликов. — Уже при его жизни люди в империи жаждали заполучить хотя бы строчку его письма. За тысячу лет каждый, кто брал в руки перо, пытался подражать ему. Лучшие копии мастеров древности практически неотличимы от оригинала. Существовали даже профи, которые ради забавы создавали подделки, вносящие хаос в ряды коллекционеров.

— Так почему же вы вынесли вердикт «подлинник»? — нахмурился Алексей.

— Видите ли, господин, — вступил в разговор третий эксперт. — Копия, которой более пятисот лет, сама по себе имеет огромную ценность. Это «Письмо» — безусловно вещь эпохи, и в ней живет истинный дух мастера. По правилам нашей профессии: если нет неопровержимых доказательств обратного, такая работа считается оригиналом.

Алексей прищурился: — То есть на самом деле вы не были уверены до конца? — Но мы и не могли это опровергнуть, — тихо ответил эксперт. — Мы рассудили так: пока настоящий оригинал не объявится, эта вещь стоит своих двадцати тысяч. Этой бумаге больше пятиста лет! Кто докажет обратное? Мы не боялись сравнений.

Алексей покачал головой, глядя на акт экспертизы: — И всё же, писать в заключении «подлинник» было опрометчиво.

Эксперты горько усмехнулись: — Мы — ломбард, а не галерея искусств. Если вещь стоит этих денег, для нас она — «подлинник». За двадцать лет ученичества мы видели сотни копий этого письма, и все они были с этими двадцатью восемью знаками. Кто же знал, что в этом кроется такая ловушка?

В комнате воцарилась тишина. Алексей пристально разглядывал свиток, погрузившись в раздумья. Эксперты замерли, боясь спугнуть его мысль. В этот момент в щели занавески, отделяющей внутренние покои, блеснули прекрасные глаза — наследница Иванова внимательно наблюдала за юношей.

Алексей внезапно поднял голову и столкнулся взглядом с этой парой глаз. Таинственная наблюдательница смутилась, и занавеска тут же задернулась, оставив лишь легкое колыхание ткани.

— У господина есть план? — с надеждой спросила Глаша.

Алексей пришел в себя и широко улыбнулся: — Посмотрите внимательно. Четыре знака адреса написаны строгим уставным стилем, а остальное письмо — беглым. С чего все взяли, что это писалось одновременно? Вполне можно предположить, что тот самый адресат, восхищенный красотой письма, позже снова пришел к мастеру и попросил добавить подпись для истории. Или его потомки решили увековечить на самом листе, кому предназначалось послание великого мастера.

Алексей обвел экспертов торжествующим взглядом: — Называть этот свиток подделкой только из-за четырех лишних слов — это дилетантство и крайняя безответственность!

Пятеро слушателей сидели с открытыми ртами. А Алексей, сохраняя самое серьезное лицо, подытожил: — Сейчас я отправлюсь к Семену Вениаминовичу. Я вынесу ему строгое предупреждение и потребую признать свою ошибку, чтобы восстановить вашу репутацию!

Когда Алексей собрался уходить, все в комнате вскочили, чтобы проводить его, но он, вопреки ожиданиям, даже не взглянул на выход, а направился прямиком во внутренние покои.

У экспертов лица перекосились от ужаса. Старики, едва поспевая за молодым человеком, запричитали: — Нельзя! Не положено!..

Но куда им было угнаться за Алексеем? Он замер прямо перед занавеской. Сердца присутствующих ушли в пятки, но, к их облегчению, он не стал входить. Алексей обратился к невидимой собеседнице за ширмой:

— В тот год я остался жив лишь благодаря милости и благородству госпожи. У меня до сих пор не было случая отплатить за это, поэтому сегодня я беру это дело на себя. Но позвольте дать вам совет… Хоть и говорят, что рынок — это поле битвы, в делах важнее всего гармония и умение оставлять путь к отступлению. Если госпожа не сочтет за труд, ей стоит прийти к соглашению с другими домами и установить общие правила. Истинный путь — это когда процветают все. Если же довести конкурентов до крайности, потери могут превысить выгоду.

Не дожидаясь ответа и лишь коротко извинившись за дерзость, Алексей развернулся и стремительным шагом вышел вон. Эксперты переглянулись, гадая, не разгневалась ли госпожа.

Но тут занавеска шелохнулась, и донесся тихий вздох наследницы Ивановы: — Подать господину Алексею карету.

Увидев у ворот роскошный экипаж семьи Ивановых,