Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

В этом деле репутация — всё. Если управляющий один раз так крупно ошибся, его «глазу» больше никто не поверит. Это жестокое, но незыблемое правило профессии.

Глаша знала, что это лучший исход из возможных. Она трижды ударила челом об пол: — Вашу доброту, госпожа, я не забуду до конца дней. Всю жизнь буду служить вам верой и правдой. — Глупенькая, иди скорее к отцу, — прослезилась наследница. — Сердце у меня не на месте.

И не зря. Когда Глаша вбежала в дом, она застала отца в петле… К счастью, успела вытащить — он еще дышал. Но старик Ликов впал в глубокую апатию. Он не хотел жить. Пришедший лекарь только развел руками: «Душа его ранена. Если не найдете способа снять этот груз с его сердца, он угаснет через пару дней».

Трое других управляющих, чьи подписи стояли рядом, тоже ходили как тени. Для них жизнь тоже фактически закончилась — их имена в мире антиквариата были втоптаны в грязь.

Глаша металась в отчаянии. Мать её умерла рано, отец был её единственной опорой. Даже если поймать мошенника и вернуть деньги, как вернуть честь?

В этот момент наследница Иванова вспомнила образ того самого парня, который полтора года назад так лихо выпрыгнул из воды. — Он точно что-нибудь придумает… — прошептала она. — Иди завтра к господину Алексею.

С тех пор как Галина оставила мечты о замужестве, Алексей стал для неё «господином». Но она не стала ждать утра. Схватив фонарь, она бросилась к нему в ночи. Она никогда не переставала следить за его судьбой и точно знала, где он живет… хотя Алексею об этом, конечно, не сказала.

Выслушав эту трагическую историю, Алексей задумчиво потер подбородок: — Значит, ты хочешь, чтобы я не просто спас твоего отца от смерти, но и восстановил его доброе имя?

Глаша печально кивнула: — Если вы спасете его, я готова быть вашей рабой, служить вам как волу или лошади… в следующей жизни. Она робко добавила: — Потому что в этой я уже обещала себя госпоже Иванове.

В те времена в городе мало кто был таким атеистом, как Каша. Большинство свято верило, что долги, не отданные в этой жизни, придется отрабатывать в следующей.

У Глашы действительно больше ничего не осталось, что она могла бы предложить, кроме этой клятвы — служить ему верой и правдой из жизни в жизнь… Сказав это, она опустилась на колени, собираясь совершить поклон. Кажется, за всю свою жизнь она не стояла на коленях столько, сколько за сегодняшний день.

Алексей быстро отступил в сторону, не принимая её поклона, и поспешно заговорил: — Вставай, скорее вставай! — Не встану, пока господин не пообещает помочь, — Глаша в отчаянии пошла напролом, решив во что бы то ни стало добиться своего. — Я обещаю тебе, — Алексей горько усмехнулся. — Теперь-то ты поднимешься?

Глаша даже не сразу поверила. Она замерла, широко распахнув глаза: — Правда? — Конечно, правда. Но сначала встань, а потом всё обсудим.

Когда Глаша поднялась, Алексей уверенно произнес: — На самом деле решение простое: нужно либо опровергнуть оценку Семена Вениаминовича, либо заставить его самого забрать свои слова назад. — А разве это не одно и то же? — Разница в том, кто ведет игру, — Алексей загадочно улыбнулся. — Не волнуйся, я беру это на себя. Завтра я загляну в ломбард, осмотрю свиток, и тогда решим окончательно.

Видя его абсолютное спокойствие, Глаша невольно поверила ему. Камень, давивший на сердце, стал чуть легче, и в тот же миг на неё навалилась жуткая усталость. — Я провожу тебя, — мягко сказал Алексей. — Господин, я дойду сама, — Галина покачала головой. — Вы весь день были на экзамене, вы измотаны. — Уже слишком поздно, я не отпущу тебя одну.

Его улыбка обладала какой-то магической силой, которой было невозможно противостоять. В итоге они отправились к дому Ивановых: Глаша шла впереди, а Алексей — в нескольких метрах позади. Со стороны это выглядело не как сопровождение, а как скрытая слежка… Лишь когда девушка скрылась за воротами поместья, Алексей вышел из тени стен и растворился в ночи.

Несмотря на то что вчерашний марафон выжал из него все соки, на следующее утро Алексей заставил себя подняться. Быстро умывшись, он вышел из комнаты и столкнулся со Степаном, который был весь в мыле — в последнее время тот увлекся спортом и каждое утро до рассвета тягал каменные гири во дворе.

Завидев Алексея, Степан грохнул гирю оземь: — Слушай, вчера ночью… — Вчера ночью я вернулся домой еще до захода солнца, — Алексей выразительно посмотрел на друга.

Степан не был дураком, просто соображал чуть медленнее обычного. Через секунду до него дошло, и он расплылся в улыбке: — А-а-а, так это был ты…

Алексей тут же зажал ему рот ладонью и прошептал: — Кто бы ни спросил — я был дома засветло. Понял? — Понял-понял, — закивал Степан. — Я и предкам скажу, чтобы язык за зубами держали. — Выручил, — Алексей оскалился в улыбке и направился к черному ходу.

— А завтракать? — Перекушу чем-нибудь по дороге!

Он распахнул дверь в переулок и… застыл на пороге.

Весь переулок был затянут густым дымом, а в ушах зазвенело от монотонных ударов в ритуальное деревянное било. Алексею на мгновение показалось, что он попал в храм.

Присмотревшись, он увидел тот самый злополучный чан. Теперь он был буквально залеплен десятками оберегов. Перед чаном стояла курильница, а два приглашенных священника усердно читали молитвы. Рядом, на коленях, истово кланялась Каша, бормоча под нос: — О великие духи, я же просто пошутила! Только, ради всего святого, не приходите ко мне спать ночью…

Глава 91

Бестыжий

Ломбард «Истина» располагался к северо-западу от храма. Его вывеска была настолько броской, что найти его не составило труда.

Однако, подойдя ближе, Алексей увидел на дверях табличку «Закрыто». Перед входом толпились люди, оживленно обсуждая последние новости. Алексей прислушался: говорили о том, что четверка великих экспертов ломбарда потерпела сокрушительное поражение, и теперь само существование заведения под вопросом. Кто-то уверенно заявлял, что это происки конкурентов из заречного района…

Алексей лишь горько усмехнулся. Стратегия «низкой прибыли ради высокой репутации», которую внедрила наследница Иванова, была блестящим маркетинговым ходом для всей семейной империи. Но юная госпожа была еще слишком неопытна в подковёрных играх.

В её родном районе она могла диктовать правила, но «Истина» фактически перекрыло кислород конкурентам из соседнего округа. Те сидели без клиентов,