Неоспоримый - Х. Р. Пенроуз

Он боготворил мое тело, и я чувствовала, что он приближается к своему освобождению. Его движения стали нескоординированными, и он оторвал свои губы от моих и посмотрел вниз, наблюдая, как он входит в меня и выходит из меня.

Я сжалась вокруг него. Меня охватил трепет при виде того, что он наблюдает за нами. Это было эротично, грязно и заставило огонь забурлить в моих венах.

Нико стиснул челюсть, его глаза закрылись, когда он сделал паузу. Мои бедра прижались к его телу, желая соединить каждую частичку нас. Нико выругался и потерял контроль. Маниакальное выражение промелькнуло на его лице, но исчезло, когда я моргнула, заставив меня поверить, что мне это почти померещилось.

Его руки впились в мои бедра, и он сделал последний мощный толчок, поражая все места, которые заставляли мое тело добровольно подчиняться ему. Глаза Нико закрылись, удовольствие преобладало над его чувствами, когда он кончил, продолжая накачивать меня.

Я провела рукой по его боку и почувствовала, как его тело затвердело от моего прикосновения, прежде чем он вышел из меня. Он бросил на меня взгляд, который я не смогла расшифровать, когда он встал. Я последовала за ним и поднялась на ноги.

— Контроль над рождаемостью никогда не бывает стопроцентным, — заявил он.

— Верно, но то, что ты хочешь, чтобы это провалилось, еще не значит, что так и будет. Может быть, ты хотел бы пояснить, почему ты считаешь это уместным, когда тебя не было целый месяц, и вдруг ты здесь, желая завести ребенка. Потому что это вовсе не красный флаг, все это.

Я скрестила руки на груди, приподняв брови.

— Иногда сроки сдвигаются, — ответил он, заставив меня снова покачать головой из-за его загадочных сообщений.

— Я заслуживаю объяснения, — заявила я, натягивая одеяло на свое обнаженное тело.

— Ты его получишь.

Я прикусила нижнюю губу.

— Думаю, о том, чтобы услышать это сейчас, не может быть и речи.

— Прямо сейчас я не хочу, чтобы мое время с тобой было посвящено этому, — ответил он, и что-то в нем немного смягчилось. Змей отошел на второй план, пусть и на мгновение.

— Этого недостаточно, Нико. Не в этот раз.

Его челюсть сжалась, как гранит, а прищуренные глаза пригвоздили меня к месту. Но я подбодрила его своим, чтобы попытаться избежать этого и посмотреть, что произойдет.

Повернувшись ко мне спиной, он пожал плечами и вышел из комнаты. До меня донесся его голос.

— Слепое доверие.

Я вскочила с кровати и последовала за ним. Нико прошел на кухню и доставал ингредиенты из холодильника и буфета. Я воспользовалась моментом, чтобы оценить изгибы его мышц, но все внутри меня замерло, когда я заметила масштабы травм, которые, как я знала, я увидела раньше.

По всей его спине виднелись синяки, некоторые из них были зелеными и желтыми — очевидно, более старые. Другие были темно-фиолетовыми, демонстрируя, что они появились в течение последних нескольких дней. Между ними виднелись затянувшиеся порезы. Он повернулся, и я увидела то же самое у него спереди. Мой взгляд остановился на его татуировке, а затем вернулся к торсу, наконец-то осознав, какие еще травмы он перенес.

— Почему у тебя на коже ожоги от сигарет? — спросила я, мой гнев разгорелся совсем по другой причине. Не для Нико, а для того, кто это с ним сделал.

— Это пройдет в ближайшие месяцы, — ответил он, отмахиваясь от этого как от пустяка.

Я молча наблюдала, как он готовит нам омлет. Когда все продукты были на сковороде, я подошла к нему и обняла сзади. Его тело напряглось, словно желая оттолкнуть меня, но он слегка расслабился.

Я поцеловала синяк, и мои руки погладили его разгоряченную кожу. Я прошептала одними губами: "Я люблю тебя", прижимаясь к нему. Я была зла на него, но и кипела от злости за него.

Он расставил тарелки с едой и жестом пригласил меня к столу. Я застонала, и он улыбнулся, когда я откусила кусочек того, что он приготовил. Этот человек был искусен на кухне.

Я уделила пристальное внимание Нико, желая, чтобы секреты, которые он хранил, проявились на его коже. Нас окружила тишина, и я воспользовалась моментом, чтобы насладиться его обществом.

— Что случилось? — снова спросила я, хватая обе наши тарелки и ставя их в раковину. Налив себе стакан воды, я сделала то же самое для Нико, достав из шкафчика две таблетки парацетамола и вложив их ему в руку.

— Спасибо, — сказал он, запивая их глотком воды.

Это напомнило мне о том, как он был здесь в первый раз, когда я обрабатывала его раны. Мало что изменилось. Особенно когда рассуждения все еще были до смешного расплывчатыми.

— Не все, с чем я имею дело, безопасно. Я способен принять несколько ударов и нанести свой в ответ. Не беспокойся обо мне.

— Но я действительно волнуюсь, — пробормотала я, не в силах оторвать взгляд от его ран.

— Дай мне десять минут, — заявил он, притягивая мое тело вплотную к своему.

— Для чего?

— Как ты думаешь, зачем я тебя накормил? Тебе понадобится твоя энергия в ближайшие часы, — сказал он, его рука скользнула под простыню и отбросила ее в сторону. — Каждый дюйм твоего тела принадлежит мне, и я буду доставлять тебе удовольствие до тех пор, пока не останется ничего, кроме пресыщенной женщины, неспособной больше ни с чем справляться.

Я застонала, мое тело покрылось мурашками, потому что я не могла отрицать, как сильно я этого хотела.

Всю ночь, до утра и в течение всего следующего дня Нико изматывал меня до изнеможения. Если он не трахал меня в постели, то в душе, на диване, на кухонной столешнице или в любом другом месте, которое считал нужным.

Когда такой мужчина, как Нико, брал тебя несколько раз, это было волнующе, но утомительно. Его выносливость была непревзойденной, и даже несмотря на то, что мы делали перерывы между повторными походами, он каждый раз оказывался на высоте положения. Если бы я не знала, что это не так, я бы сказала, что он проглотил таблетку, чтобы помочь себе, но я знала, что это не в его стиле.

Ненасытный аппетит Нико подействовал на меня еще несколько месяцев назад, и, хотя мне было больно, я хотела большего. Пока он был погружен в меня, в его глазах не было того тусклого, отстраненного выражения, которое делало все во мне настороженным и обеспокоенным.

Поэтому, несмотря на то что я хотела ответов, я жаждала его еще больше. И я приветствовала временное отвлечение,