В активном поиске раба - Лисавета Челищева

взгляд на своей спине. Сердце колотится как сумасшедшее. Там все напряжено, это начинает причинять дискомфорт.

Я заплатил двести тысяч за ужин с женщиной, которая меня ненавидит.

И это лучшее решение в моей жизни.

Габриэль ждёт меня в баре. Он уже открывает вторую бутылку вина и смотрит на меня с любопытством.

— Ну?

— Что «ну»? — я сажусь напротив, беру бокал.

— Рассказывай. Кто она?

Я делаю глоток. Вино обжигает горло.

— Русская. Спортсменка.

Габриэль поперхнулся.

— Что?!

— Ты слышал.

— Она... — он не договаривает.

— Да. И это самая дерзкая, невозможная женщина из всех, кого я встречал. — Я смотрю в бокал, на тёмно-рубиновую жидкость. — И я хочу её так, что готов уже на всё.

Габриэль молчит. Потом поднимает бокал.

— Ну, за неё? За то, чтобы она тебя не убила в процессе твоих домогательств!

Я чокаюсь с ним.

Мы пьём молча. В голове — только одно: завтра. Восемь вечера. Ужин.

Я должен быть лучшей версией себя.

Или, по крайней мере, той, которую она сможет вытерпеть.

Глава 18

ВИКА

* * *

Я стою за кулисами, прижимая ладони к пылающим щекам, и пытаюсь восстановить дыхание. Двести тысяч. Этот ненормальный только что выложил двести тысяч евро за ужин со мной.

В голове шумит, как после пропущенного удара. Я должна была сбежать. Должна была найти дядю, сказать, что это какая-то ошибка, что я не могу, что этот человек — само воплощение всего, чего надо бояться.

Но я обещала. А свои обещания я выполняю. Даже такие дурацкие.

Провожу руками по платью, разглаживая несуществующие складки. Шёлк приятно холодит кожу, разрез на бедре открывает больше, чем мне хотелось бы. Волосы убраны в высокий хвост, открывая шею. В зеркале гримёрки я выгляжу... неплохо. Если забыть, что меня только что продали как кусок мяса.

Хватаю свой рюкзак, закидываю на плечо. Пора убираться отсюда, пока не случилось ещё чего-нибудь.

Выхожу в коридор — и сразу натыкаюсь на него. Опять.

Сердце пропускает удар, потом ещё один, потом пускается в галоп.

Наэль Валуа сидит на кожаном диване в конце коридора, закинув ногу на ногу, и смотрит в телефон. Чёрный костюм, чёрный галстук, идеально сидящий пиджак. Он выглядит так, будто сошёл с обложки журнала Forbes, и это бесит ещё больше. Особенно то, как его глаза поднимаются от экрана и впиваются в меня.

— Ты что здесь забыл? Мы же уже договорились о свидании. — Я скрещиваю руки, вскидывая брови. — Или тебе напомнить?

Он убирает телефон в карман пиджака и медленно поднимается. Даже на каблуках я достаю ему только до плеча, и сейчас, когда он надвигается на меня, это раздражает до скрежета зубов.

— А просто ещё раз нельзя услышать твой голос? — В его глазах пляшут чёртики. — Ты прекрасно выглядишь.

Взгляд скользит по моему телу — медленно, нахально, и я каменею. Мышцы живота напрягаются, в горле пересыхает. Ладно, возможно, платье и правда удачное. Но ему знать об этом не обязательно.

— Спасибо, конечно, но я собиралась домой. — Делаю шаг в сторону, пытаясь обойти его.

Он двигается синхронно, перекрывая путь.

— Я не хочу ждать до завтра. Я хочу наше свидание сегодня. Прямо сейчас.

— Мало ли чего ты хочешь!

— Я заплатил.

— А кто просил? — я вскидываю подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Я тебя не просила. Я вообще не хотела на этот аукцион. Это одолжение для дяди.

— И тем не менее, — он наклоняет голову, изучая меня, — я заплатил двести тысяч. Имею право на ужин когда захочу.

— Имеешь право на ужин. — Я тычу пальцем ему в грудь. — Не на меня. Не на моё тело. Не на то, чтобы лапать меня или делать какие-то грязные намёки. Просто ужин. Ты можешь быть просто человеком один вечер?

Он смотрит на мой палец, упирающийся в его грудь, потом переводит взгляд на моё лицо.

— Могу попробовать.

Глава 19

— Попробуй. — Я убираю руку. — И сразу предупреждаю: если хоть пальцем ко мне прикоснёшься без спроса, я тебе этот палец сломаю. Несмотря на благотворительность.

— Грозное обещание. — Он почти улыбается. — Идёт.

— И это только один вечер. Завтра мы расходимся, и ты забываешь, что я существую.

— Ты так в этом уверена?

— Абсолютно.

Он усмехается и протягивает руку, указывая в сторону выхода. Я иду первой, чувствуя его взгляд на своей спине. Позвонки горят, будто он касается каждого из них.

Ночной воздух бьёт в лицо прохладой. Чёрный Мерседес ждёт у входа, блестя полировкой в свете фонарей. Наэль обгоняет меня и открывает пассажирскую дверь.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, желая покончить с этим поскорее.

— На вкусный ужин. — Он протягивает руку. — Хоть побыть джентльменом разрешишь?

Я колеблюсь секунду, потом нехотя вкладываю ладонь в его. И тут же оказываюсь притянутой к нему — его рука ложится на мою талию, дезориентирую меня такой наглостью. Другая рука поддерживает меня за локоть, помогая забраться в салон.

— У тебя такая нежная кожа, детка, — мурлыкает он мне на ухо, и по спине пробегает дрожь, которую я отказываюсь признавать.

— Я тебе не детка, не дорогая и не какая-нибудь ещё лабуда. — Я пытаюсь высвободиться, но он держит крепко ровно столько, сколько нужно, чтобы я не упала. — И прикосновения сведи к минимуму. Я же попросила.

— Это было прикосновение, чтобы помочь тебе сесть. — Он отпускает меня, как только мои ягодицы касаются сиденья. — Я выполняю условия.

— Посмотрим.

Он захлопывает дверь и обходит машину. Я смотрю, как он садится за руль — уверенно, плавно, будто родился в этом кресле. Двигатель оживает с едва слышным рыком.

— За все годы, что я хожу на этот аукцион, я ни разу тебя там не видел, — замечает он, выруливая с парковки на авеню Монтень.

— Это одолжение для дяди. — Я отворачиваюсь к окну, рассматривая отражения витрин в мокром асфальте.

— Вот как?

— Да. Я въехала одному копу в лицо, он меня отмазал. Попросил сделать это для него в ответ. Ну я и согласилась. Говорит, он так с женой познакомился сорок лет назад.

Наэль коротко смеётся — глубокий, бархатистый звук, от которого внутри что-то странно ёкает.

— И часто ты въезжаешь в лица представителям закона?

— Только когда они этого заслуживают.

— Значит, твой дядя решил, что тебе нужно обзавестись мужем таким же способом, как он жену себе нашел?

— Ага. Только я замуж не собираюсь.

— Совсем? — Он бросает на меня быстрый взгляд.

— Совсем. Мне и одной нормально.

— Просто ты не встречала нормальных мужчин.