Эликсир любви - Лариса Ренар

– Каждый раз, когда я думал о вас, я листал томики стихов, и те, что были созвучны моему настроению, я переписывал в эту тетрадь. Пообещайте, что вы будете перечитывать их и вспоминать обо мне.

2006

– Ты вспоминала обо мне? – первое, что спросил Спирос, стоило нам подойти к ним поближе.

Мы подъехали к аэропорту чуть позже, чем планировалось, и застали Фабрицио и Спироса, в нетерпении ждущих нас в зале прилета. Спирос был великолепен, южная вальяжность сочеталась в нем с брызжущей энергией. Светлый костюм и бирюзовая рубашка резко выделялись на фоне темно одетых людей, приковывая внимание к бирюзовым ботинкам. Фабрицио был одет более строго, но не менее ярко: темно-синий пиджак и желтая рубашка. Он не сводил глаз с Карины. Она же за эти три месяца сильно изменилась, в ней появилась легкость и беззаботность юной девушки, но в то же время осталась увлеченность жизнью зрелой женщины.

– Монтаж выставки начинается завтра, и я хочу показать вам свою студию, – идя к машине, объясняла Карина на английском языке.

Частные уроки английского не пропали даром. Оставшись без детей в летние каникулы, Каринка все время посвящала себе. И ей было чем гордиться. За прошедший после больницы месяц она совершила невозможное. Она открыла небольшую студию дизайна штор в Доме художников на Крымском Валу.

Войдя в студию Карины, мы остановились как вкопанные. Роскошные ткани фабрики Фабрицио, вставленные в красивые золоченые рамы, походили на шпалеры, которые когда-то украшали стены дворцов. Темно-синяя ткань, затканная золотыми лилиями, собранная в ламбрекен и подхваченная золотыми кистями, закрывала окно. Изысканная роскошь тяжелых позолоченных подсвечников и кресла эпохи короля Людовика XV усиливали ощущение, что мы вдруг оказались во Франции XVIII века. Но когда я увидела в алькове стоящую кровать, воссоздающую кровать мадам Помпадур, то застыла в восхищении. На нежно-зеленом шелке покрывала были вручную нашиты розовые кувшинки, казавшиеся реальными.

– Я под каждую положила немного синтепона, поэтому они кажутся выпуклыми, – объяснила Карина, заметив, как я провожу рукой по цветку. – Я и не думала, что это так увлечет меня – шить все эти подушечки, валики и полог над кроватью.

– Неужели ты все это сделала сама? – Я никак не могла прийти в себя от изумления и восхищения.

– Я наняла девушку, которая мне помогает, но все придумала и почти все сделала сама. И мы сделали фотографии и роскошный каталог к выставке: шторы, покрывала, подушки, обивку мебели. Положение жены богатого и влиятельного мужчины имеет свои плюсы. Антон чувствует себя виноватым и потакает всем моим прихотям, помогая мне во всем. Но я так рада, что встретила Фабрицио!

Господи, увлекшись, мы совсем забыли о Фабрицио и Спиросе. Мы обнаружили их стоявших в оцепенении посреди студии. Было видно, что Фабрицио сражен вкусом Карины, ее фантазией и скоростью, с которой она успела все это сделать.

– Карина… – наконец-то очнувшись, Фабрицио устремился ей навстречу, поднес ее руки к губам и, начиная их целовать, произнес: – Ты не только красива, но и талантлива. С такой женщиной я могу покорить весь мир. Ты все еще уверена, что не хочешь переехать в Италию, ты все еще хочешь остаться со своим мужем?

– О Фабрицио, – уклоняясь от его объятий, засмеялась Карина. – Сначала мы покорим Москву, а потом посмотрим.

– О, я совсем забыл! – опомнился Фабрицио. – Я приготовил для тебя подарок.

И он достал рулон из своего тубуса с образцами ткани, развернув небольшой, 50×70 сантиметров, холст.

– Какое чудо, – выдохнули мы, переглянувшись с Кариной, вспомнив наше шутливое рассуждение о том, что кувшинка символизирует состояние Девочки.

Прозрачные акварельные краски изображали плавающую кувшинку и обнаженную девушку, раскинувшуюся на этой кувшинке. Чистота и тонкость линий и прозрачность молочно-розовых мазков создавали иллюзию, что цветок превращается в девушку или девушка становится частью цветка. И в ее позе было столько невинности и в то же время чувственности, что казалось, каждый штрих наполнен эротизмом. Карина приложила картину к стене в алькове. И хотя картина совсем не соответствовала французскому стилю, мы вдруг почувствовали, как воздух в комнате завибрировал от проснувшихся желаний. Спирос уже по-другому посмотрел на кровать маркизы де Помпадур и на меня и как бы между делом заметил:

– Хотелось бы мне почувствовать себя Людовиком, делящим ложе с очаровательной возлюбленной.

– О, – рассмеялась Карина, – ложе есть, осталось найти возлюбленную!

– Хотелось бы надеяться, что я ее уже нашел, – обнимая и притягивая меня к себе, пробормотал Спирос. – Когда два человека соединяются – сливаются две энергии, сливаются два мира, и хочется продлить это сладостное мгновение, насладиться им в полной мере. Так же, когда вдыхаешь запах цветка и замираешь от восторга, когда от красоты происходящего захватывает дух. И древние считают, что именно в это мгновение происходит квантовый скачок в другое измерение, когда двое становятся одним, и растворяются друг в друге, и чувствуют друг друга каждой клеточкой своего тела, – шептал он мне на ухо.

Я покраснела, словно уличенная в чем-то постыдном, потому что я, смотря на роскошную кровать, упивалась совсем другими мечтами, представляя себе Богдана и наши сплетающиеся тела. Наверное, мои потемневшие глаза и учащенное дыхание разбудили надежды Спироса, который тут же все принял на свой счет. «Хватит мечтать о мужчине, – остановила я себя, – который так долго ждал, чтобы написать смс. Я же ничего о нем не знаю. Глупо фантазировать о едва знакомом человеке, когда рядом такой мужчина, как Спирос: умный, успешный и притом сексуальный, разделяющий мою увлеченность различными практиками и готовый многое сделать ради меня». И словно подтверждая мои мысли, Спирос достал небольшую бархатную коробочку:

– У меня тоже есть для тебя подарок!

«Только бы не кольцо», – испугалась я, открывая коробочку. В коробочке на белой атласной ткани лежал золотой крестик.

– Это крестик из церкви Святого Спиридона. Меня назвали в честь него. Он будет тебя охранять и напоминать обо мне! – Спирос смотрел на меня, ожидая моей реакции. Я промолчала, погруженная в свои мысли.

1906

Я вошла, погруженная в свои мысли, вспоминая наш прощальный поцелуй с Сергеем. Мы шли пешком до тетушкиного дома после прогулки на пароходе, болтая ни о чем. Но стоило нам войти под арку Сената и Синода и очутиться на малолюдной улочке, буквально в нескольких шагах от тетушкиного дома, как Сергей схватил меня в объятия. Было что-то в прикосновении его горячих губ, что заставило меня почти потерять сознание и задрожать в его руках. Было чувство, что я вдруг оказалась под палящим солнцем, в лучах которого я плавилась и плавились все мои мысли. И в какой-то момент я сама стала этим солнцем, превратившись в пульсирующий огненный шар желания. Где-то всплыла мысль, что это безумие – стоять на улице посреди дня и так целоваться. Последним усилием воли оторвавшись друг от друга, мы попрощались. Войдя в дом, я все еще продолжала дрожать, пытаясь справиться с нахлынувшим на меня желанием, и застыла, увидев Арсения, увлеченно о чем-то беседовавшего с тетушкой.