Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

обнаруживалось, что тесть, уже на протяжение месяца, относится к нему не более основательно, чем Нед. Намного проще было бы, окажи Нед сопротивление в Олни, погибни он в бою. Джордж тогда абсолютно уверился, так и произойдет, а когда Нед добровольно и без борьбы сдался в руки Уорвика, - испытал настоящее потрясение. Герцог Кларенс только недавно допустил для себя подобную мысль и никогда не произнес бы ее вслух, но смерть брата стала бы в его случае лучшим выходом. Уход Неда решил бы все их проблемы.

Тем не менее, причастным к убийству Джорджу быть не хотелось. Такое желание отсутствовало при мыслях о госпоже матушке, при мыслях о Мег и Диконе. Он никогда не сможет посмотреть им в глаза, случись подобное. Никогда. Если только Нед не оставит ему другого выбора.

Подумать хорошо, можно и не доводить до печального финала. Кузен разработал план, вызвавший у Джорджа бурю восхищения. Есть и другие способы сместить короля, помимо его физического устранения. Уорвик напомнил о слухе, пущенном много лет назад врагами Йорков, что Нед, в действительности, незаконен, так как не является родным сыном герцога Йоркского.

Джордж сомневался, что даже самый преданный ланкастрианец поверит в такую утку, но вера в подобном деле была не самым важным. Сплетня может использоваться, дабы развязать руки парламенту в вопросе о возложении короны на голову Джорджа. Юноша не позволял себе марать мечту, учитывая реакцию матери на предъявление ей тяжелого обвинения. Он убеждал собственную совесть, матушка поймет - слух - дело рук Уорвика, а не ее сына.

До сих пор, однако, задуманный выпад грозил риском в случае нанесения. Сильным риском. Улыбка Джорджа угасла. Нет, смерть Неда была бы для них намного выгоднее. Он рассматривал брата хладнокровным взглядом. Какая жалость, что Нед не погиб в Олни!

Эдвард потянулся за последним из разложенных перед ним документов. При прочтении первой же фразы он одеревенел и недоверчиво опустил взгляд.

'Король приветствует почтенного отца во Христе, Томаса, кардинала и архиепископа Кентерберийского. Так как приближается пятница, предшествующая Михайлову дню, мы повелеваем собрать в городе Йорке парламент и просим Вас лично присутствовать в вышеуказанный день в вышеуказанном месте -'

Эдвард резко поднял голову и увидел Уорвика, наблюдающего за ним с желчной улыбкой.

'Как видишь, Нед, двадцать второго числа следующего месяца в Йорке соберется парламент. Поэтому, мне хотелось бы, чтобы ты выслал предписания, скрепленные личной печатью, прелатам и пэрам королевства'.

Эдвард внимательно рассматривал Уорвика. Мозг напряженно и быстро обрабатывал полученную информацию. Парламент... зачем? Короновать Джорджа?

'Ясно', произнес он медленно.

'Я знал, что поймешь, кузен', Уорвик с удовлетворением подметил, - часть хваленого самообладания Эдварда исчезала, - вокруг рта возникла напряженность, отсутствовавшая еще несколько мгновений ранее.

'Джордж думал, ты можешь отказаться. Не представляю, почему он так решил'.

Уорвик развлекался. Были времена, он признавал это, когда нереальность их положения поражала его со сверхъестественной силой, когда не верилось, что он с Недом мог каким-то образом прийти к такому. Но не сейчас. Сейчас граф наслаждался вкусом особенного момента, считал его достаточной расплатой за то, что он воспринимал как годы причиняемых Вудвиллами унижений.

'Я, конечно, объяснил Джорджу, что он ошибается. Сказал, что уверен, ты оценишь... необходимость принуждает достаточно охотно помогать нам'.

Кулак Эдварда сжался. Он кинул взгляд на побелевшие костяшки пальцев, на алый рубин коронационного кольца. Прошла секунда, за ней - другая. Он потянулся за пером.

'Почему бы и нет?' - заметил коротко, вызвав у Уорвика улыбку в сторону зятя.

'Вот черта, которая часто восхищает меня в тебе, Нед', - сказал удовлетворенно граф. 'Ты всегда был реалистом'. Он направился к буфету, давая знак слуге, чтобы тот налил вина.

'Как подсказывает память, сейчас твой брат Эдмунд смотрел бы на происходящее с пессимистичной позиции. И Дикон, помоги ему Бог, повел бы себя как идеалист и моралист одновременно. У тебя же всегда присутствует очень проницательный подход к жизни, исключающий суету возвышенных представлений о рыцарстве или чистых моральных принципах. Похвально, кузен, в самом деле'.

Уорвик услышал смех Джорджа, но Эдвард отказался от наживки, произнеся лишь: 'Ты позабыл о зяте, Дик. Что скажешь о Джордже?'

'Думаю, он сам за себя ответит! Поведай нам, Джордж, как бы ты описал себя?'

Джордж не сводил глаз с Эдварда, даже отвечая на ироничный вопрос Уорвика. 'Как человека, умеющего извлечь максимально возможную выгоду из любой ситуации', тихо ответил он.

В комнате на какие-то мгновения воцарилось молчание. И Уорвик, и Джордж смотрели, как Эдвард подписывает бумаги. Кузен потягивал вино, смакуя как его вкус, так и предвкушение надвигающегося.

'Еще одно, Нед. Тебе стоит приготовиться к поездке'.

Он увидел перо в руках Эдварда остановившемся, но потом продолжившим мягкое скольжение по странице, и почувствовал секундную вспышку восхищения. Мало доводилось видеть людей, равных Неду в сдержанности на протяжении кризисных периодов. С улыбкой, выражающей почти любовь, Уорвик добавил: 'Также я решил, что в твоих интересах было бы удобнее остановиться в Миддлхэме'.

Фраза заставила Эдварда выдать себя. Перо непроизвольно дернулось. Миддлхэм! Двести пятьдесят миль от Лондона. В долго поддерживавшей Ланкастеров местности высоко ценили Уорвика. Но не его, не династию Уорков. На подписи образовалась чернильная клякса. Первые четыре буквы 'Эдварда Короля' стали не читаемы. Эдвард вычеркнул их, сделал надпись наверху клонящимися каракулями, совершенно отличающимися от его обычного курсивного почерка, и поднял взгляд.

'Пять лет прошло с тех пор, как я посещал север. Можно сказать, повторный визит слишком долго откладывался', произнес он спокойно, отметив, что кузена развлекла его мирная реакция, а брата - совсем нет.

Странно. Эдвард думал, что Джордж должен был проявить более