1356. Великая битва - Бернард Корнуэлл

– Кто такие?

– Саймон, ни к чему кричать по-английски, – отозвался Томас.

– Чрево Господне! – Саймон опустил лук. – Мы считали, что ты умер.

– Мне и самому так кажется.

Бастард с отрядом весь день гнал лошадей, потом рыскал вокруг замка графа де Лабруйяда в поисках подкрепления, вышедшего из Кастийон-д’Арбизона, не зная точно, подоспело ли оно. Затем обнаружил его на этом лесистом холме, откуда просматривался единственный вход в крепость. Томас соскользнул с седла. Настроение его катилось вниз так же, как набухшее закатное солнце, отбрасывавшее длинные тени на широкую долину, в которой де Лабруйяд построил свою твердыню.

– Мы попытались их остановить, – проговорил Сэм.

– Ты правильно поступил. – Томас кивнул, выслушав рассказ до конца.

Сэм и его лучники подоспели к ручью всего за несколько минут до Роланда с эскортом и проявили себя молодцами, устроив засаду.

– И мы перебили бы всех до последнего, кабы не Хью. Французский ублюдок приставил нож к его горлу. Однако нескольких мы все-таки пристрелили.

– Но Женевьева в замке?

Сэм кивнул:

– Она и Хью.

Стоя на опушке леса, Томас глядел на замок. Никаких шансов, подумалось ему. Солнце подкрасило каменные стены и багровыми отблесками отражалось от воды во рву, а на стенах время от времени мелькал яркой искрой металл шлема кого-нибудь из караульных. Имея пушку, можно было бы за день разбить подъемный мост, но как пересечь ров?

– Я захватил твой лук, – сказал Сэм.

– Ты меня ждал? – спросил Томас. – Или собирался сам им попользоваться?

На миг Сэм смутился, затем сменил тему.

– Еще мы доставили графиню, – сообщил он.

– Доставили?

Сэм кивнул в сторону юга:

– Она там, на ферме. Питт отвечает за то, чтобы глупая сучка не сбежала.

– Какого черта вы притащили ее сюда?

– На случай, если ты захочешь ее обменять, – объяснил Сэм. – Это была идея отца Левонна. Он тоже тут.

– Отец Левонн? С какой стати?

– Сам вызвался. Он не уверен, что ты захочешь обменивать ее, но… – Сэм не договорил.

– Это было бы простым решением, – пробормотал Томас.

Ему подумалось, что не стоит торчать тут, теряя время. Нужно найти Малис; еще важнее была весть о том, что принц Уэльский ведет свою армию где-то по Франции. Лучники и латники опустошают сельскую местность, разоряют имения, жгут города и сеют панику, и все это в надежде подманить французскую армию на расстояние, с какого ее достанут длинные боевые луки и пущенные из них стрелы с гусиным оперением. Томас знал, что его место – в рядах той армии, но вот он застрял здесь, потому что Женевьева и Хью угодили в плен. Действительно, самым простым решением было вернуть Бертиллу, графиню де Лабруйяд, ее мстительному супругу, но такой поступок навлек бы на Томаса гнев Женевьевы. Ну и пусть себе злится, решил он. Лучше быть сердитой, но свободной, чем пленной и беспомощной.

– Дозорных расставил? – спросил командир у Сэма.

– По всему краю леса. Еще пара на дороге к востоку, дюжина на ферме.

– Ты правильно поступил, – снова одобрил Томас.

На западе погасли последние лучи солнца, всходила луна. Отправившись на ферму, где поместили Бертиллу, Томас подозвал Кина.

– Хочу, чтобы ты подъехал к замку на расстояние оклика, – сказал он ирландцу. – Без оружия. Раскинешь широко руки, чтобы показать, что не вооружен.

– Я и вправду буду без оружия?

– Да.

– Господи! – воскликнул ирландец. – А как далеко бьет арбалет?

– Гораздо дальше, чем ты сумеешь докричаться.

– Выходит, ты меня на смерть посылаешь?

– Если я поеду сам, они могут выстрелить, – сказал Томас. – Тебя же они не знают, а язык у тебя без костей.

– Так ты это заметил?

– Стрелять они не станут, – ободряюще произнес Томас, надеясь, что не ошибается, – потому что захотят послушать, что ты им скажешь.

Кин щелкнул пальцами, и к нему подскочили два волкодава.

– И что мне нужно им сказать?

– Сообщи, что я меняю графиню на Женевьеву и моего сына. Их должны сопровождать не больше трех человек с каждой стороны, обмен состоится на полпути между лесом и замком.

– Так вот из-за чего вся эта заваруха – из-за графини? – воскликнул Кин.

– Лабруйяд хочет ее вернуть.

– Ах как трогательно. Любит, наверное.

Томас предпочитал не задумываться о причинах, почему граф хочет заполучить назад Бертиллу, поскольку знал, что, выдавая ее, обрекает молодую женщину на муки, а возможно, даже на смерть. Но Женевьева и Хью были для него гораздо важнее. Жаль, но никуда не денешься.

– И когда должен я передать это послание? – осведомился Кин.

– Сейчас, – решил Томас. – Луна светит достаточно ярко, чтобы со стен разглядели, что ты не вооружен.

– И чтобы нацелить болт из арбалета тоже.

– Да, – согласился Томас.

Графиню он нашел на громадных размеров кухне фермы; комнату пересекали массивные балки, с которых свисали пучки сухих трав. Там были отец Левонн, священник из Кастийон-д’Арбизона, и охраняющий подопечную Питт.

Питт, не имевший другого имени, был высоким, худым и молчаливым человеком с угловатым лицом, глубоко посаженными глазами и прилизанными волосами, перехваченными потертой тетивой. Англичанин из Чешира, он присоединился к эллекину в Гаскони – выехал из леса, как будто всегда состоял в отряде, а потом просто встал в строй, не произнеся ни слова. Питт был мрачен и угрюм, и Томас подозревал, что он дезертировал из какого-то другого отряда, но этот верзила был превосходным лучником и умел повести за собой людей в бою.

– Рад, что ты вернулся, – буркнул он при виде Томаса.

– Томас! – с облегчением произнес отец Левонн, вставая с кресла по соседству с Бертиллой.

Томас махнул, приглашая священника снова занять свое место. Бертилла сидела за большим столом, на котором чадили две свечи. Служанка, подысканная для нее Женевьевой из девушек Кастийон-д’Арбизона, стояла на коленях подле хозяйки. Глаза графини покраснели от слез. Она посмотрела на Томаса:

– Вы собираетесь вернуть меня?

– Верно, госпожа.

– Томас… – начал было отец Левонн.

– Да, – оборвал священника Томас, отметая все возможные возражения.

Бертилла уронила голову и снова заплакала.

– Вам известно, что он со мной сделает?

– У него мои жена и сын, – ответил Томас.

Графиня тихо зарыдала.