Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

Это превратилось в необходимость, становящуюся все сильнее с каждым проходящим днем этого сырого и душного лета. Возможно, она была связана с возвращением в Ноттингем, замок, превратившийся в крепость его забот, где Ричарду пришлось сказать Анне о смерти их сына, и где Хоббис вынес ей окончательный медицинский приговор. Как знать, если бы король выбрал для ожидания Йорк...Но Тюдор бы никогда не осмелился высадиться на северном побережье. Нет, Ноттингем являлся наиболее логичным местом, чтобы нести здесь стражу, к тому же он находился в самом сердце государства. Поэтому в начале июня Ричард и поселился тут, отправив Френсиса в Сауптгемптон - проконтролировать возведение береговых укреплений, оставив Лондон в умелых руках Джека Говарда и велев английскому флоту выйти в море. Предвкушение началось.

Наверное, есть правда в любимой и так часто повторявшейся Недом истине, - в нашем мире существует лишь два вида глупцов. Те, кто сломя голову несутся встречать проблемы более, чем на середине дороги, и те, кто укрываются в надежде, что все как-нибудь обойдет их стороной. Если так, то Ричард относится к категории глупцов первого вида, - он никогда не мог вынести ситуации перспективы чего бы то ни было, не важно, хорошего или дурного. Нынешнее лето оказалось самым длинным в его жизни. Когда в прошлый четверг король узнал, что 7 августа Тюдор высадился в Милфордской гавани на юге Уэльса, то первой реакцией Ричарда стало ощущение почти облегчения.

Он сразу срочно послал за Томасом Стенли, приказав ему немедленно явиться в Ноттингем. Остальные его капитаны должны были присоединиться к монарху в Лестере, где производился набор войска. Утром Ричарду предстояло Ноттингем оставить, начав медленное продвижение в южном направлении. Сегодня на календаре виднелся понедельник, 15 августа, один из самых почитаемых в католической церкви дней - Успение Пресвятой Богородицы. В это время уже на следующей неделе, очень вероятно, все, так или иначе, завершится. Тогда почему Ричард чувствует себя настолько одиноким, настолько оторванным даже от собственных эмоций?

В конце концов, ему следовало бы испытывать гнев, ненависть к уэльскому претенденту, осмеливающемуся прибавлять к своей подписи 'Rex - Король', словно он уже был помазанным монархом Англии, набрав людей для вторжения среди наемников и освобожденных из нормандских тюрем. Однако злость оказалась натянутой, ненависти удивительно не хватало страсти. Даже сейчас, в канун отъезда, Ричард ощущал оцепенение, не в силах почувствовать более, нежели усталое осознание удивления, что ожидание почти окончено.

По комнате перемещались слуги, и Локи провел ночь, бодрствуя у двери и ворчливо их впуская. Ощущая легкую тошноту и чувствуя, словно он никогда не ложился, Ричард сел, и день начался.

Когда прибыло письмо от Томаса Стенли, король проходил процедуру бритья. Посланник Стенли прискакал в замок одновременно с только что вернувшимся с юга Френсисом Ловеллом, и тот сопроводил его в спальню Ричарда вместе с наступавшими им на пятки Джеком де Ла Полем и заметно нервничающим Уиллом Кэтсби. Как многое зависит от ответа Стенли, было известно всем.

Ричард сломал печать и пробежал взглядом по его содержанию. Следовало ли ему удивляться? Никогда не промахнешься, подозревая Стенли, кольнуло воспоминание. Он понял, что скомкал бумагу и, приложив все усилия для ее выпрямления, передал документ Джеку.

'Стенли сожалеет, что не может подчиниться моему приказу', - произнес король без малейшего выражения. 'В оправдание говорит, что страдает от вызывающего усиленное потоотделение недомогания и не способен сейчас к верховой езде'.

Как и следовало ожидать, присутствующие рассвирепели, украсив Стенли настолько оскорбительными эпитетами, насколько только могли, исходя из текущего положения, подобрать. Ричард молча их выслушал, прервав речь племянника лишь кратким: 'Вам было бы полезнее проследить, чтобы с настоящего момента сын Стенли содержался под пристальным наблюдением'.

Джек кивнул и хотел сразу удалиться, чтобы отдать необходимые распоряжения, но Ричард его остановил.

'Нет, Джек, еще не время. Мне следует поговорить с вами...наедине'.

'Господи Милосердный, но вы же это не серьезно? Отсылаете и хотите, чтобы я переждал сражение, будто безвольный трус? Как вы можете просить у меня подобное?'

'Я не прошу, Джек'.

'Тогда я этого не сделаю, не сделаю!'

'Вы больше, чем мой племянник, вы - мой наследник. Думаете в бою с Тюдором подвергнуть опасности обе наши жизни? Если ход сражения обернется не в мою пользу, хотите чтобы вместе с нами развеялась в прах и династия Йорков?'

Гнев Джека тем более достиг пика, что он не мог отрицать истины в словах дяди. 'Предполагаете, что потерпите поражение?' - пошел он в атаку. 'Всю свою жизнь, когда Тюдор еще был зеленым юнцом, вы занимались военным делом, а сейчас боитесь проиграть!'

'Нет, Джек, не боюсь'.

Но молодой человек ему не поверил. 'Более того, мне кажется, что вам даже дела до этого нет!'

Ричард посмотрел на него. 'Есть', - ответил он.

Джек покачал головой. 'Не достаточно, дядя. Совсем не достаточно'.

Темнота уже давно сгустилась, но дневная жара еще не спала. Ричард находился в саду один, - он все более жаждал уединения, как другие жаждут вина, вдобавок день, открывшийся зловещим письмом от Стенли, завершился значительно хуже. Несколько часов назад королевские разведчики сообщили, что Тюдор беспрепятственно прошел через Уэльс, и что 13 августа перед ним открыл ворота пограничный городок Шрусбери.

Это не должно было удивить. Ричарду следовало ожидать подобного. Какое сопротивление встретил Уорвик, когда высадился на берег в Девоне? Или Нед, когда они сошли с корабля в Рейвенспуре? Большинство населения испытывает мало склонности проливать кровь в бесконечных распрях из-за короны, особенно растянутых на целых тридцать лет. Однако, вопреки логике и здравому смыслу, известие причинило боль.

Значительная часть мыслей казалась Ричарду плотным покровом, окутавшим его в последние дни. Почему он чувствует себя преданным Стенли, хотя с самого начала знал, - этот человек уже на свет появился предателем. Тем не менее, король лично позволил ему удалиться в Латом, пусть и задаваясь сейчас вопросом о причине, он больше не был уверен в ответе. Проверял ли Ричард Стенли? Или испытывал на прочность собственную душу?

Существенное место в раздумьях занимала ссора с сыном сестры. Джек ошибался. Ричард не искал ни поражения, ни смерти. Они стояли