Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

злополучная помолвка ничего не изменила, а если кто-то это позабыл, то дорого поплатится. Я хочу, чтобы ты и твои сестры появились при дворе, Бесс. Как хочет и моя Анна. Она вам поможет, если ты только ей позволишь. Мы с ней вместе поможем'.

Бесс прикрыла глаза, даже в плотно укутавшем ее плаще Ричарда девушку продолжало знобить. 'Вы...вы говорите так, словно предлагаете вернуться домой, в надежную гавань, но этого не получится, Дикон. Никогда уже не получится'.

'Бесс...Бесс, обещаю тебе, что получится. Разреши мне сделать это для тебя, для тебя и для твоих сестер'.

Она судорожно сглотнула. 'А что вы сделаете для моих братьев, Дикон?'

Вопрос опустошал, Ричард не мог с ним ничего поделать. Он отпрянул и невидяще наткнулся на коронационный трон. Что можно ей ответить? Что он никогда не предполагал осуществление подобного, что это горе сойдет с ним в могилу? Какое значение имели его угрызения совести перед фактом гибели мальчиков? Нед доверил детей его заботам, а Ричард их подвел. Проклятия в адрес Бекингема этого не изменят. Этого ничто не изменит.

'Дикон...' Бесс стояла рядом и тянула за руку. 'Взгляни на меня...пожалуйста!'

'Бесс, я не знал о замыслах Бекингема. Богом клянусь, не знал!'

'Дикон, не надо! Вам не следует это говорить, и тем более мне. Мне - не надо. Разумеется, вы не знали. Мне так жаль, что я сболтнула такое. Просто...просто мне было сильно больно, и то, что вы предложили...Вы использовали слово принадлежать, а я уже так давно ощущаю, будто ни откуда не происхожу и ни к чему не принадлежу. А вы предложили мне снова вернуть свой мир, по крайней мере, его остатки, обещая позаботиться о нас, чего я так желала...Но когда я подумала о Диконе и Эдварде, о нашем возвращении ко двору, пока они...Это показалось таким несправедливым, таким чудовищно несправедливым...'

Бесс крепко схватила Ричарда за запястья, впиваясь в кожу ногтями, оставлявшими не замечавшиеся красноватые рубцы.

'Я очень любила Дикона. Он был таким милым маленьким мальчуганом, так храбро выносил все нам выпавшее, и я...я до сих пор думаю, что не если бы мне не пришло в голову уговорить маму выпустить его из убежища, Дикон остался бы в живых. Если бы я не вмешалась, не убедила маму позволить ему уйти...'

'Нет, Бесс, это не так. Ничего бы не изменилось. Мы обсуждали вопрос на заседании Совета, и Бекингем...Бекингем подчеркнул, что ребенок, будучи не способен на прегрешение, именно поэтому не обладает правом требования предоставить ему убежище. Не отпусти его твоя мать, мы все равно бы Дикона забрали. Видишь, тебе не в чем себя упрекать, девочка, не в чем'.

Бесс вытерла слезы рукавом своего платья. 'Мне бы хотелось поверить вам, Дикон', - тихо произнесла она. 'В любом случае, спасибо вам за эти слова'.

Чтобы попасть в аббатство Елизавета воспользовалась личным входом отца аббата. Держа в руках свечу, она беззвучно поднималась на северную крытую галерею. Приближаясь к ступеням, ведущим к Часовне Эдуарда Исповедника, вдовствующая королева замедлила шаг, постаравшись вспомнить обо всем, стоявшем на кону. Она ненавидела ожидавшего ее внутри человека, как никого в жизни, но сейчас данные мысли являлись неуместными. Их нельзя допускать. Елизавете дарована уникальная последняя возможность, и лишь от нее зависит, как с этой возможностью поступить.

Не успела она достигнуть верхней площадки лестничного пролета, как услышала доносящийся из молельни тихий шепот голосов. Действуя неосознанно, Елизавета задула свечу и прижала ладони к юбкам, успокаивая их шуршание.

'Она винит меня, Бесс?'

'Мама? Дикон, она обвиняет каждого. Каждого, но только не себя'.

'Но она верит, что Бекингем...?'

'О, она верит, что он отдал приказ. Но мама нашла еще виновных, чтобы не лишать внимания и остальных вовлеченных. Папу - за заключение той несчастной помолвки, и даже за отсутствие действий, чтобы утихомирить Стиллингтона. Вас - за принятие короны. Брэкенбери - только за то, что он занимает пост хранителя Тауэра. Меня - за...за множество проступков, как я подозреваю. За настаивание в необходимости для Дикона покинуть убежище, за продолжение веры в вас, за невозможность возненавидеть папу. Даже мою бедную тетю Кэтрин - за...за Бог знает что, за ее брак с Бекингемом, думаю...'

Елизавета услышала достаточно, даже слишком много. Она вступила в полосу света.

Бесс заметила ее первая и издала испуганный вздох. Лицо девушки залила краска, свидетельствующая о смущении ребенка, внезапно вынужденного почувствовать себя не стоящим доверия предателем. 'Мама...Мама, я...'

От гнева Елизавету трясло, ощущение измены было настолько мощным, что затмевало все остальное. Она никогда не была похожа на Маргариту Анжуйскую, никогда не относилась к людям, готовым ради мести пожертвовать всем. Как бы сильно ее ненависть ни искрила, это чувство постоянно сдерживалось внутренним голосом, который подсказывал смириться с превосходящей королеву силой. Но сейчас прежний голос затих, забытый в горькой обиде, - собственная дочь оказалась здесь с этим человеком, рука в руке, с его плащом на плечах, демонстрирующая ему то же слепое доверие, что и Неду. Но не матери, ей - никогда.

Предумышленно не замечая нервозности девушки, Елизавета позволила своему взгляду медленно и оскорбительно скользнуть по лицу противника.

'Выглядите устало, Ричард, совсем не хорошо. Я даже осмелюсь предположить, - вряд ли вы засыпаете ночью. Конечно, учитывая правоту Неда, когда он утверждал, что вы один в его семье несете на себе проклятие угрызений совести?'

'Елизавета, или я сейчас уйду, или вы сделаете над собой усилие меня выслушать. Решать вам, я при всех вариантах развития событий, уже не волнуюсь'.

'Черта с два, вы не волнуетесь! Вышло так, что необходимость оставления мной убежища в ваших кровных интересах, мы оба это знаем. Поэтому не представляйте положение в ложном свете, не старайтесь сказать мне, что для вас не создает затруднений пребывание вдовы вашего брата в убежище, пока вся страна гадает о причинах такого ее выбора!'

'Вы ошибаетесь', - насквозь замороженным тоном ответил Ричард. 'Очень сильно ошибаетесь'.

'Да, вдовы вашего брата', - повторила с горечью Елизавета. 'Я была Неду женой! Его женой, и этого ничто не может изменить, ни злополучная помолвка, ни акт парламента, - ничего!'