Баллантайн - Уилбур Смит

20 сентября 1890 г.

Милая моя Кэти!

Прошло больше двух месяцев с тех пор, как я поцеловал тебя в последний раз, и, кроме всего прочего, я соскучился по твоим кулинарным шедеврам!

Как видишь, мы добрались до места назначения. Хотя один человек утонул, другой умер по пьяному делу, третьего укусила мамба, а четвертого слопал лев, матабеле нас и пальцем не тронули. К удивлению всех и разочарованию многих, Лобенгула сдержал слово. Обменявшись любезностями со стариной Гандангом, который возглавлял армию из восьми тысяч громил, мы все же перешли границу. Остаток пути был довольно утомителен: пропотели насквозь и натерли мозоли!

Благодаря великому Селусу мы однажды чуть не заблудились. Хорошо, что я показал ему перевальчик, который мы с Исази обнаружили во время нашей маленькой вылазки в Зимбабве. Селус нарек его перевалом Удачи (на мой взгляд, Селусу и впрямь повезло, что я был с ними), присвоив себе честь открытия перевала (ну и пусть его). Не удивлюсь, если Селус еще книжку об этом своем подвиге накатает!

До горы Хэмпден добрались шестого числа. Подумать только, отец первым побывал здесь столько лет назад!

В своей великой мудрости Пеннифатер решил, что возле холма воды маловато, и передвинул лагерь на двенадцать миль в сторону. Что поделать, он новичок, недавно из метрополии, откуда ж ему знать, что после первого дождя здесь будет настоящее болото! (Я-то к тому времени собираюсь удрать отсюда подальше!)

Видывал я на своем веку забытые Богом места, но в такой дыре еще не бывал! Львы здесь кишмя кишат: пятнадцать быков у меня сожрали. Пастбища отвратительные – оставшимся быкам приходится туго. Эх, то ли дело пастбища в Матабелеленде! Еще бы, матабеле умеют выбрать лучшие земли для своих стад – неудивительно, что все здесь завидуют стадам и пастбищам Лобенгулы. Если бы только этот хитрющий старый хрен бросил копье войны и дал нам предлог, то мы бы уже подняли флаг над Булавайо, вместо того чтобы торчать в этой дыре!

Ну да ладно, по крайней мере здесь я единственный, у кого есть виски – два полных фургона. Виски идет нарасхват, по десять фунтов за бутылку. Кэти, крошка, вот вернусь – и куплю тебе самую красивую шляпку во всем Кимберли!

Когда Пеннифатер поднял флаг над поселком, парни получили разрешение заняться чем угодно – и тут пошло такое веселье! Каждый ринулся забить себе участочек на золотых месторождениях, нам ведь о них все уши прожужжали. Кое-кто уже приполз обратно, поджав хвост: это вам не Эльдорадо, тут если золото и есть, то надо вкалывать, чтобы до него добраться, а мистер Родс и его Британская южно-африканская компания, конечно же, загребут половину прибыли. Разумеется, когда парни подписывали контракт, никто не возражал против доли компании, но теперь-то им это встало поперек горла.

Сегодня утром мы получили сообщение по гелиографу, что акции Британской южно-африканской компании продаются в Лондоне по три фунта пятнадцать шиллингов и за первую неделю добавилось пять тысяч новых держателей акций. Что тут скажешь? Те, кто платит такие деньги, в жизни не видели Форт-Солсбери!

«Баллантайн, мальчик мой, – сказал мне Линдер Старр Джеймсон, – вам дьявольски повезло, что вы получаете половину жалованья в акциях БЮАК по одному фунту за штуку!»

«Джеймсон, – ответил я, – это очень странно, но чем больше я работаю, в том числе и головой, тем больше мне везет!»

Теперь у меня сорок тысяч акций БЮАК. Кэти, детка, я приложил письмо к Аарону Фагану, моему поверенному в Кимберли, с распоряжением продать все акции до единой. Будь умницей, немедленно отнеси ему эту записку. На каждую акцию мы получим два фунта пятнадцать шиллингов прибыли – может быть, я куплю тебе две шляпки, когда вернусь.

Эх, был бы в наших руках Матабелеленд! Неудивительно, что Лобенгула не позарился на земли машона. Правда, теперь их называют по-другому – «Родезия»! Представляешь? Имечко то еще, но мистер Родс, без сомнения, польщен, а братишка Джордан наверняка рад до смерти. Я бы с удовольствием отдал им свою часть этой дурацкой Родезии! Крошка, не забудь отнести письмо мистеру Фагану, ладно?

Тем не менее и здесь пока можно немного подзаработать. Я взял партнера, мы строим универсальный магазин и бар. Партнер, Том Мейкл, будет заниматься и тем и другим, а также складами для моих фургонов в Солсбери. Парень, похоже, честный и к тому же работяга, так что я положил ему жалованье пять фунтов в месяц и десять процентов от прибыли – не стоит баловать мальчишку! Как только достроим здание и заполним полки товарами, я переложу все на плечи Тома, а сам поеду к тебе.

Мистер Родс хочет, чтобы я взялся строить телеграфную линию от Кимберли до Форт-Солсбери за двадцать пять тысяч фунтов. Я прикинул, что мне останется тысяч десять прибыли. Кэти, ей-богу, я куплю тебе три шляпки!

Я должен уехать до десятого октября, чтобы выбраться отсюда до начала сезона дождей. Как только пойдут дожди, в Форт-Солсбери от москитов житья не будет, а каждая речушка по дороге к Шаши разольется таким потопом, какого не видал старина Ной!

В Кимберли я рассчитываю вернуться в конце октября. Кэти, прелесть моя, хорошенько запомни, как выглядит пол, потому что после моего возвращения ты будешь видеть только потолок – неделю, не меньше, это я тебе обещаю!

Твой любящий муж

– Мы должны заполучить Матабелеленд – вот решение проблемы! – заявил Зуга Баллантайн. Джордан вскинул голову, оторвавшись от записей в стенографическом блокноте.

Отец сидел в одном из глубоких кожаных кресел возле письменного стола мистера Родса. Зеленые бархатные шторы, подвязанные желтыми шелковыми шнурами с кисточками, обрамляли окно, из которого – с верхнего этажа здания «Де Бирс» – открывался вид на широкую сухую равнину Грикваленда, усеянную деревцами верблюжьей колючки. Ближе к зданию лежали синие глыбы из шахт Кимберли: чтобы добраться до бесценных алмазов, породу следовало подержать под ослепительным солнцем.

Сейчас Джордану было не до видов из окна: слова отца потрясли его. А вот мистер