Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

влюбленный деревеншина, а не мужчина дважды по два десятка лет с десятком в придачу. И только попробуй его образумить!'

Говард поднялся на ноги. 'Послушайте моего совета, Дикон. И помните, что заговор способен оказаться таким же летучим, как порох, нуждаясь для взрыва лишь в искре. Хорошенько берегите себя в ближайшие дни'.

'Не беспокойтесь', - ответил Ричард, и голос его мгновенно приобрел нотки угрюмости. 'Так и сделаю'.

В четверг после ужина герцог удалился со своим секретарем, Джоном Кендаллом в светлый зал. Но сосредоточить мысли на повседневных вопросах переписки было тяжело. Несколькими часами ранее у Ричарда состоялся тревожный разговор с Бекингемом, который он предпочел бы забыть. Кузен напирал на политическую действительность, к встрече с каковой герцог еще не приготовился. Прежде чем разоблачение Стиллингтона прозвучит перед Советом, брату Эдварда следовало каким-то образом обезопасить себя от происков постояльцев убежища. Опасность имела чересчур серьезный характер, чтобы Ричард мог ее презреть и стать пешкой бесчестных людей, стремящихся спровоцировать восстание.

Конечно, герцог понимал, что Бекингем прав. Шотландцы были способны беспрепятственно поддержать претензии его соперников на английский трон, Джеймс продолжал лелеять обиду за помощь, оказанную Туманным Альбионом его брату, герцогу Олбани. Что до французского короля, Ричард знал, ничто ему не придется по сердцу больше, нежели возможность мутить воды английской политики, по сравнению с которой скомпрометированные права ребенка будут играть для него роль незначительную. Людовик уже поддержал Уорвика и Ланкастеров, даже сейчас оказывая денежное вспомоществование уэльскому сводному брату Гарри Ланкастера, Джасперу Тюдору, и его племяннику, хотя исключительно до смерти настырные ланкастерцы всерьез сражались за идею, что притязания на трон Тюдоров заключают в себе нечто основательнее желаемой фантазии.

Но знание того, что устами Бекингема говорит холодный здравый смысл, не делало его слова для Ричарда более приятными. Уже пять дней он старался убедить себя, - решение еще не принято и необходимо утвердиться в окончательном мнении. В настоящий момент Бекингем вынудил кузена признать, - время истекло. До коронации Эдварда осталось всего одиннадцать дней. Как только будет раскрыт новый заговор Вудвиллов, нужно также предать общественной огласке тайну Стиллингтона. Ричард был вынужден согласиться, что герцог прав, и он себя обманывает.

Выбор давно свершился, состоявшись одновременно с появлением у епископа смелости заговорить. Он примет корону. Должен это сделать. Таков единственный путь защиты будущего любимых им людей. Корона принадлежала Ричарду по праву. Его поступок имел оправдание в глазах Церкви. Но почему тогда, все эти доводы так плохо убеждают разум?

Джон Кендалл вышел, чтобы ответить на вопросы слуги. Вернувшись, он произнес: 'Ваша Милость, получится ли у вас уделить несколько минут сэру Уильяму Кэтсби? Он утверждает, что вопрос безотлагательного характера'.

Уильям Кэтсби находился в расцвете своих тридцати с половиной лет и являлся мелкопоместным дворянином из Нортгемтоншира, с определенным успехом исполняющим функции юриста. До согласия принять регентство встречи Ричарда с Кэтсби ограничивались несколькими общественными мероприятиями в замке Болтон. Уильям приходился зятем Элисон Скроуп, женившись на ее дочери от первого брака. Герцог знал его не слишком хорошо, но недавно, по просьбе Уилла Гастингса, назначил на место в Совете. Ричард радовался возможности отблагодарить Уилла так легко, открыв в Кэтсби проницательный и взыскательный ум. Не трудно было понять, почему последний заслужил полное доверие Гастингса, и герцог раздумывал, не по наущению ли Уилла он сюда пришел.

'Благодарю вас, что решили встретиться со мной наедине, Ваша Милость', - прошептал Кэтсби, когда Кендалл тактично покинул комнату. 'Знаю, это было необычной просьбой, но то, что мне следует открыть должно остаться в тайне'. Кэтсби заметно нервничал, Ричард мог заметить блестевшие у него на лбу капельки пота, поочередно падавшие на верхнюю губу посетителя.

'Ваша Милость, мне не известен более легкий способ объявить мои новости. Существует направленный против вас заговор, который обойдется вам не только потерей регентства, но и жизни...Если вы не предпримете мер, дабы обеспечить свою безопасность'.

Ричард был поражен, но надеялся, что это не отразилось на его выражении лица. Как Кэтсби обнаружил заговор?

'Продолжайте', - осторожно произнес он.

'Они называют Опутывающим мир пауком французского короля, но данное прозвище лучше подходит епископу Мортону. Он и королева сплели довольно липкую паутину, мой господин, заманив в нее Его Высокопреосвященство архиепископа Ротерхэма и вельможу не менее высокого ранга, чем Томас Стенли. А сейчас...сейчас им даже удалось одержать верх над господином камергером, над моим господином Гастингсом'.

Ричард не сводил с него глаз. 'Господи, нет...'

'Это крайне тяжело для меня. Я предаю уважаемого мной человека, сделавшего мне много добра. Но участвовать в происходящем не желаю, Ваша Милость. Творящееся сегодня - государственная измена и я не буду-'

Ричард встал так резко, что его стул покачнулся, сомнительно накренившись. 'Будьте уверены в том, что говорите. Очень уверены. Уже три дня мы держим эту троицу под наблюдением, и ни один из них не виделся с Гастингсом за порогом зала Совета. Каким образом? Полагаю, вы мне объясните?'

'Значит, вы знали!' Кэтсби тоже поднялся. 'Посредником служила Джейн Шор, мой господин. В последние два дня она доставляла сообщения от моего господина Гастингса к королеве и Томасу Грею в убежище. Нет, Ваша Милость, ошибки тут быть не может. Господин Гастингс лично поведал мне, что они намерены предпринять и как совершить измену, просто и ясно. План состоит в приказе о вашем задержании и коронации Эдварда, как можно раньше, после чего следует созвать заседание Совета'. Он заколебался, но потом признался: 'В этом всем есть многое, мне не понятное, Ваша Милость. Знаю, вы с господином Гастингсом в последний месяц находились не в самых теплых взаимоотношениях. Также я знаю, как глубоко он обижен герцогом Бекингемом. Но и при таком раскладе не способен ухватить той основной причины, подстрекающей его на компромисс с королевой. Мой господин, вы хоть немного понимаете, что движет подобным поведением?'

'Да'. Голос Ричарда звучал очень тихо и ошеломленно. 'Да', - повторил он более внятно. 'Я очень хорошо понимаю...'

'Я доверял ему, Гарри. Отправь его Господь в ад, но я действительно доверял ему!'

'Я знаю, кузен, но это сейчас ничему не послужит. Что нам сейчас следует сделать, так решить, как быть дальше. И чем раньше, тем лучше. С замешанным