Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

Уилла, но хорошо знала его безупречные манеры. Что за срочность подгоняла перо, когда он писал свое послание?

Первый абзац говорил лишь, что Эдвард мертв, что он отошел 9 апреля в Вестминстере. В прошлый понедельник...Анна и Ричард в тот день отправились на соколиную охоту, не возвращаясь в Миддлхэм до наступления темноты. Была прекрасная погода, все искрилось от смеха и яркого солнца. Когда еще, внезапно спросила она себя, удастся опять встретить такой же чудесный день?

Ей нельзя так думать. Ей нельзя паниковать. Но почему письмо Гастингса полнится намеками на невысказанную опасность? Анну преследовал возбуждающий подобные предчувствия текст второго абзаца. 'Король оставил все под вашу защиту - имущество, наследника, государство. Возьмите под охрану личность нашего монарха, Эдварда Пятого, и приезжайте в Лондон. Ради Господа Милосердного, не медлите и будьте осторожны'. Нет, такое письмо совсем не успокаивает.

'Анна?' В дверях светлого зала стояла Вероника. 'Анна, из сторожки пришло сообщение. Он только что въехал в замок'.

Хотя он стоял прямо напротив камина, Ричард до сих пор дрожал от холода. Когда Анна вручила мужу до краев наполненный горячим вином с пряностями кубок, его пальцы оставались настолько окоченевшими и сведенными судорогой, что тот выскользнул из рук, разбрызгивая напиток в огонь. Герцог словно не заметил случившегося, даже когда языки пламени, шипя и фыркая, взметнулись ввысь.

'Вот, милый', - быстро сказала Анна, протягивая свой кубок. Она с тревогой наблюдала, как Ричард поднес его к губам, сопротивляясь порыву накрыть руку мужа своей. Моля Бога, чтобы Ричард не простудился, герцогиня очень хотела прикоснуться губами к его лбу, убеждаясь, что лихорадка не успела пустить свои лапы. Но больше всего Анна стремилась обнять супруга, прижать к себе и утешить, как поступила бы она с их сыном.

Тем не менее, Анна не могла так сделать. Ричард стоял от нее не дальше, чем в двух футах, однако будто находился вне области доступа. Дорогой мой, не надо. Не отгораживайся так от меня. Позволь помочь. Слова почти витали на губах, но не обретали звука.

'Где письмо Гастингса?' - внезапно спросил Ричард, и Анна выругала себя, что не спрятала его, что не имеет возможности соврать о потере послания. Она не желала, чтобы муж увидел это письмо, только не сейчас ночью. Если бы дать ему лишь одну ночь оплакать брата, одну ночь, свободную от коварных сомнений, поднимаемых Гастингсом. Но письмо лежало на столе светлого зала, на виду, и Ричард уже к нему тянулся.

Анна увидела, как по мере чтения лицо Ричарда ожесточилось, как, ознакомившись с содержанием, он смял письмо в кулаке. Впервые за это время муж прямо посмотрел ей в лицо. Глаза герцога потемнели и запали.

'Мне пришлось узнать об этом от Уилла Гастингса', - хрипло произнес он, сдерживая в голосе одновременно горечь утраты и дикую ярость. 'Этой девке не хватило даже благопристойности, чтобы самой сообщить о смерти брата!'

Глава вторая

Миддлхэм, апрель 1483 года

Анна проснулась ровно накануне рассвета, проведя ночь в тревожных снах. Наступил день, который она с ужасом ожидала, день отъезда Ричарда в Йорк, а затем - в Лондон. Герцогиня лежала очень тихо, плотно сжав веки. Дважды за одиннадцать лет их брака она видела, как муж отбывает на войну, но никогда не волновалась за него так, как сейчас, когда он приготовился выехать на юг, чтобы предъявить права на опеку над юным королем.

Молодая женщина с жалостью подумала о мальчике. Ребенок еще слишком зелен для переброшенных на него обязанностей. Если бы только он был лучше знаком с Ричардом и не находился под столь сильным влиянием Энтони Вудвилла. Если бы только Анна могла поверить, что все будет хорошо, и Елизавета не попытается обойти последнюю волю Неда. Помимо прочего, она хотела бы не так досконально знать историю семьи мужа, стремясь забыть о жребии Томаса Вудстока и его сына - Хамфри. Как и Ричард, Томас приходился дядей маленькому королю, но, при достижении племянником совершеннолетия, тот приказал задержать и казнить Томаса. Судьба Хамфри оказалась не намного счастливее, его назначили опекуном юного Гарри Ланкастера, но выяснилось, что он не достаточно силен для удерживания этого поста. Как и отца, Хамфри схватили и казнили, не прошло и 24 часов. Никакое увещевание не сумело бы подарить Анне спокойствие. Что разбудило в ней такой суеверный страх, так это то, что оба мужчины носили титул, принадлежащий сейчас Ричарду, - герцога Глостера.

Глубже зарывшись в призрачную безопасность перьевого одеяла и стараясь не толкнуть Ричарда, Анна неудобно подвинулась. Пусть поспит еще немного. Это был довольно скромный отдых, который он мог получить за последние четыре дня. Скромный отдых и полное отсутствие времени для горя.

После присутствия на заупокойной службе по Эдварду в замковой часовне Ричард снова выехал на Белом Суррее на болота. Возвратившись бледным и потрясенным несколькими часами позже, он уселся и написал Энтони Вудвиллу в Ладлоу, выражая соболезнования юному племяннику и надежду на возможность встречи где-нибудь в пути, чтобы вместе вступить в Лондон. Затем Ричард набросал натянутое сочувственное послание Елизавете и тщательно выверенное обращение к Совету, где обещал быть таким же верным по отношению к сыну Эдварда, каким являлся для его отца. Тем не менее, герцог ясно дал понять, что, в соответствии с обычаем и собственной волей покойного короля, собирается принять полномочия опекунства над племянником. По окончании Ричард попросил Анну прочесть письма, и она заверила мужа в правильном выборе тона, который обязательно вызовет благосклонное отношение Совета. Никто из супругов не упомянул беспокоящую обоих загадку, - если Совет намеревался оставаться верным воле Неда, почему герцог до сих пор не получил от него документа об официальном признании?

Три дня спустя этот вопрос все же пришлось поставить. Известий от Елизаветы так и не поступало, как и от Королевского Личного Совета. Но в субботу, в середине дня, по подъемному мосту во внутренний замковый двор промчался второй посланец Уилла Гастингса. Если раньше он только намекал на смутные опасности, то сейчас уже отчетливо называл имена. Королева и ее семья хотят избавиться от опеки. Они сумели уломать Томаса Ротерхэма, канцлера Неда. Стенли заметно колеблется.