Вы готовы разводить необыкновенных кур? - Келли Джонс

кивнула. И Крис тоже. Мы пошли туда, где оставили наши велосипеды. Сэм обняла меня.

– Звони, если что-нибудь потребуется. Мы поможем.

Крис кивнул.

– Прости за вилы, – сказала я ему.

Он усмехнулся.

– Может быть, мы ещё включим это в комикс.

Мне было не до смеха, но он всё-таки заставил меня улыбнуться.

Всю дорогу домой я думала, как рассказать обо всём родителям и Лупе. Сначала объясню им про цыплят, а потом и про остальных кур. Конечно, они удивятся, но в конце концов поймут, почему так важна ферма «Редвуд». И, возможно, отметят, как ответственно я отношусь к делу, даже если и рассердятся из-за того, что я раньше им обо всём не рассказала. Я объясню, что они были очень заняты, а они тогда скажут, что никогда не заняты, если дело важное. Мне, конечно, страшновато. Но я всё равно всё им расскажу.

Я знаю, что ты умерла, но, пожалуйста, держи за меня кулачки, Abuelita.

Te extraño,

Софисита

Ферма чёрных дроздов

Суббота, 20 сентября

Марипосе Гарсии Гонсалес

Querida Abuelita, я, как и собиралась, рассказала родителям про своих цыплят. Вот только они мне не поверили. Мама обняла меня.

– Mija, я знаю, что ты любишь свою prima и хочешь ей помочь. Но когда Лупе делает то, чего делать нельзя, она должна сама отвечать за последствия – так же, как и ты.

– Но Лупе ничего плохого не сделала! – твердила я им. – Она погасила огонь, который зажёг мой цыплёнок. Я испугалась, а она действовала решительно. Она нас спасла.

Папа посмотрел на меня.

– Ага. От огнедышащего цыплёнка.

– Нет, от начавшегося из-за него пожара, – ответила я. – Пойдите и посмотрите сами. Или спросите Криса и Сэм – они это тоже видели!

Голос мой дрожал, но я не сдавалась. Мама ещё крепче меня обняла.

– Золотце, я рада, что ты нашла здесь друзей. Я восхищаюсь твоим воображением и знаю, как ты заботишься о своих курах, но никакой огнедышащий цыплёнок не поможет Лупе избежать наказания.

– И не надо ничего придумывать, чтобы ей помочь. Мы не собираемся отсылать её назад в ЛА, – добавил папа.

Я высвободилась из маминых объятий.

– Я ничего не придумываю. Я говорю вам правду, хоть мне этого и не очень хочется, но раз надо – так надо. – Я чувствовала, как слёзы жгут мне глаза. – Я не могу заставить вас поверить мне. Но я об этом и Лупе расскажу. Она должна знать.

Я повернулась и помчалась вверх по лестнице прежде, чем слёзы брызнули у меня из глаз.

Лупе сидела на кровати и смотрела на гору коробок.

– Привет, primita, – сказала она, когда я ворвалась к ней. А когда увидела моё лицо, подошла и обняла меня. – Что стряслось?

И тут я всё ей выложила: что я побаивалась своих цыплят, что я должна была рассказать о них, но смолчала, что всё, что наделали цыплята, – моя вина, и что я рассказала обо всём родителям, а они не поверили.

Лупе не оттолкнула меня и не прогнала, хотя я была мокрая и противная. Она держала меня в объятиях, пока я не договорила. А затем я отступила на шаг.

– Ты на меня сердишься? – спросила я, шмыгнув носом и глядя на свои кроссовки.

– Нет, Софисита. Но сама эта ситуация меня страшно злит. Противно, когда тебя обвиняют в том, чего ты не делала, и люди, которых ты уважала, считают тебя безответственной лгуньей.

Я кивнула.

– Мне очень жаль.

Лупе протянула носовой платок.

– Твои родители приговорили меня к двадцати часам общественных работ.

– Я тебе помогу, – сказала я. – Буду работать с тобой или вообще всё сама сделаю.

Лупе покачала головой.

– Поступай, как хочешь, но я не стану обманывать твоих родителей и не позволю тебе выполнять за меня работу, и неважно – честно это или нет. Это наше с ними дело.

– Я просто хочу всё исправить, – пролепетала я. – У меня даже живот заболел, но я не знаю, как ещё всё наладить.

– Нельзя исправить один неправильный поступок другим таким же – так меня учила Abuelita, – ответила Лупе. – Исправлять надо правильными поступками. Порой и этого недостаточно, но надо по крайней мере попытаться.

– Иногда это трудновато, – кивнула я, и голос мой снова дрогнул, а к глазам подступили слёзы. – Особенно когда тебе не верят.

– Пожалуй, мне стоит присмотреться получше к твоим цыплятам, – сказала Лупе и взяла сумку и ключи.

Мама с папой не обрадовались, что мы снова собрались на ферму «Редвуд». Они не попытались нас остановить, но и с нами не поехали.

С тех пор, как я последний раз была на ферме, там ничего не изменилось. Ничто не загорелось, ни один бетонный блок не упал и никого не раздавил. Тёмные коричнево-серые цыплята всё ещё плавали в прудике. А светло-серый дремал возле яблочного огрызка.

– Привет, pollitos, – сказала я тихо. – Моя кузина Лупе приехала с вами поздороваться.

Коричнево-серые цыплята не обратили на нас никакого внимания. Светло-серый не проснулся. Я села на дорожку и стала ждать. Лупе присела рядом со мной.

– Крис говорит, что обыкновенные цыплята не умеют плавать. У них перья намокают, поэтому они не могут держаться на поверхности воды, – стала я объяснять Лупе, пока мы наблюдали, как плавают коричнево-серые.

Но вот один из них выбрался из пруда и побежал к кормушке. Остальные следом. Я замерла, когда увидела, что они толкнули серого цыплёнка. Тот медленно встал. Посмотрел на меня, сделал несколько шагов и открыл клюв. Оттуда появилось крошечное пламя. Лупе схватила мою руку и крепко сжала. Светло-серый цыплёнок вернулся к яблочному огрызку и принялся его клевать.

– Может, это новая порода? – спросила Лупе.

Я пожала плечами.

– Может быть. Горт говорит, что ни одна из кур никогда прежде не выдыхала огонь.

Лупе сделала глубокий вдох, а потом медленно-медленно выдохнула.

– Ладно. Итак, проблема в том, что у тебя появился цыплёнок, который выдыхает огонь. Что же нам делать?

Я покачала головой.

– Проблема в том, что ферму легко поджечь, а не в том, что у меня появился цыплёнок с новой суперспособностью.

Лупе задумалась.

– Вы отлично поработали и устроили всё так, чтобы вокруг цыплёнка ничего не загорелось. Я рада, что друзья согласились тебе помочь. Пока этот малыш выдыхает лишь небольшое пламя, но