Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

пониманием. 'Почему бы нам не отвлечься? Если хочешь, я тебе почитаю. Таким образом', - Анна улыбнулась, стараясь смягчить укол, - 'ты спокойно подумаешь, а я сделаю вид, что пользуюсь твоим вниманием!'

Взяв только на днях приобретенную Ричардом книгу - 'Роман о Тристане из Лионне', Анна продолжила чтение с того места, на котором остановилась в прошлый раз, а ее муж удобно устроился, положив голову к ней на колени. Она успела прочесть только половину страницы, когда в дверь светлого зала постучал один из слуг.

'Мой господин, мне известно, что для просителей уже час поздний, но пришел дворянин с просьбой о приеме. Своего имени он не назвал, но вручил мне это...' Слуга протянул запечатанный документ.

Прежде чем Ричард смог ответить, он поторопился дать неутешительное для себя объяснение, пусть герцог о нем и не просил. 'Ваша Милость, я понимаю, случай - крайне необычный, но у меня было чувство, что не следует выгонять этого человека. Его манеры производят впечатление привычки распоряжаться, не сомневаюсь ни секунды, посетитель занимает в обществе определенное положение, лорда...'

Любопытство одержало над Ричардом победу. Он потянулся за письмом, после чего слуга удалился, с видом чрезвычайного собой довольства.

Ричард проводил его взглядом. Затем он надломил печать, сухо произнося: 'Подозреваю, в действительности, Алан имел в виду, что безымянный незнакомец придал доставке сообщения некую материальную ценность'. Но, пробежав глазами несколько строк, начертанных на едва разбираемом французском языке, молодой человек изменился в лице. Посмотрев на Анну, он сообщил: 'Мне стоит с ним встретиться, моя красавица'.

'Ричард, в чем дело?' - нахмурилась Анна. Интуиция подсказала ей, что пришедший к ночи таинственный проситель принес, по всей видимости, совершенно не добрые вести.

Ее муж покачал головой. 'Анна, я в такой же неизвестности, как и ты. Но Алан оказался прав, сделав вывод, что говорит с лордом. С герцогом, в действительности...Это мой кузен Бекингем'.

Из-за того, что одежда превосходно на нем сидела, а имеющиеся в его распоряжении средства извиняли вкус, Гарри Стаффорд владел гардеробом, которому мог позавидовать сам Эдвард. Поэтому сейчас при виде герцога и Анна и Ричард удивились. Усеянный драгоценностями бархат исчез, испарился переливающийся на солнце шелк, вместо них юноша был закутан в плащ с капюшоном, совершенно не поддающегося описанию оттенка, на цветовой шкале занимающего место где-то между черным и коричневым. И еще герцог пришел один, что поражало, так как он не относился к людям, гуляющим по городу без значительных церемоний и внушительной свиты.

Закончив с обменом приветствиями, Бекингем не стал терять времени, сразу перейдя к делу. 'Очень любезно с вашей стороны, кузен, согласиться увидеться со мной в такой час. Полагаю, вы серьезно заинтригованы причиной моего визита...не называя себя, как случилось!'

Стянув перчатки, он погрел руки у камина, после чего одарил Анну сияющей улыбкой. 'Но я так и не объяснил, что не стану утомлять такую прекрасную даму скучным разговором о делах! Милая кузина Анна, вам не стоит беспокоиться, надолго задерживать вашего супруга я не собираюсь, даю слово!'

Анна замерла. Разумеется, она знала о существовании мужчин, которые думали о приглашении в политические обсуждения женщин не больше, чем о вовлечении в них собак. Но, по сравнению с множеством других дам, она могла похвастаться удачей, - Ричард никогда не обращался с женой так, словно та была не способна на серьезные размышления. Девушка поймала себя на внезапном сочувствии к вышедшей за Бекингема барышне Вудвилл, а также - на необходимости поблагодарить свою замечательную свекровь. Подобную же благодарность следовать испытывать Елизавете Вудвилл, даже Изабелла должна была ее ощущать, - ни один из сыновей Сесиль Невилл не мог и на миг подумать о женщинах, как о простых безмозглых племенных кобылах, годных лишь к вынашиванию жеребят.

Герцогиня Глостер отличалась слишком хорошим воспитанием, чтобы обидеть в своем доме гостя. Но она не собиралась оказаться выставленной за дверь собственной светлой залы, словно являлась расшалившимся ребенком. Анна взглянула на Ричарда и заметила, - он позабавлен как снисходительностью Бекингема, так и негодованием жены. Однако молодой человек полностью искупил вину в глазах супруги, мгновение спустя многозначительно произнеся: 'Гарри, у меня нет секретов от Анны'.

Брови Бекингема резко взлетели вверх. Но, если он и был раздражен, то оставил свои чувства надежно скрытыми, с видимым облегчением уступив: 'Признаюсь, кузен, я вам завидую! Приобрести подругу столь же преданную, сколь и прекрасную...'. Гарри светски склонился перед Анной, но сразу забыл о ней, обратившись к Ричарду.

'Господь видит, я не отношусь к тем, кто часто сдерживает язык, напротив, мне пеняют, что болтаю даже во сне! Только вот сейчас мне удивительно сложно начать рассказ. Видите ли, я сегодня нарушаю много лет тому назад данное себе же торжественное обещание... Никогда не вмешиваться в вопросы, не касающиеся меня лично'.

'Ваши слова означают, что вопрос, о котором вы хотите сообщить... Полагаю, он касается меня?'

'Очень сильно. Как вам хорошо известно, в последние полторы недели ваш брат Кларенс живет в тени топора. Думаю, вам также должно быть известно, что завтра топору предписано упасть'.

Этому заявлению не следовало оказаться неожиданным, но, тем не менее, оно застало врасплох. Чем дольше Эдвард откладывал, тем раньше Ричард понял, - именно такое развитие событий только и стоит предвидеть. Он довольно резко спросил: 'Как вы узнали?'

Бекингем пожал плечами. 'У меня есть друзья в очень разных местах. Но важно не это. Вам нужно знать другое. Утром Уилл Элингтон, выступающий от Палаты Общин, думает обратиться к королю с прошением - предать Кларенса смертной казни'. Гарри замолчал.

'Если вас удивляет, почему он внезапно загорелся мыслью поторопить Кларенса на встречу со Всевышним, в ответе не будет ничего неожиданного. Кажется, с помощью золота возможно добиться многого. Поистине, это довольно продуманная схема, одобрение которой королевой уже свершилось'. Бекингем желчно усмехнулся. 'Кларенс дней десять балансирует на краю могилы. Подозреваю, что ходатайство Элингтона станет последним толчком. Оно предоставит Его Величеству нужное ему, по всей вероятности, извинение, сделав казнь Кларенса ответом на общественный запрос. Да...действительно, крайне продуманно'.

Какое-то мгновение глядя на Бекингема, Ричард поднялся на ноги. Он был знаком с этим юношей большую часть своей жизни, но совершенно не знал его, никогда не соприкасаясь, до этой ночи,