Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

Но казалось, - беседу с Ричардом придется подождать, и Анна дала знак факелоносцу сопроводить ее в церковь. Там, в часовне Святой мученицы девы Екатерины, она зажгла свечу за выздоровление сестры, - прошло почти три месяца со времени рождения Изабеллой второго сына, однако, согласно всем отчетам, леди Кларенс до настоящего момента находилась в совершенной власти у болезни.

Когда Анна вышла из храма, сумерки успели облечь земли братства, окрестности погрузились в тишину и морозец, окутываемые водоворотами мягко падающего снега. До возвращения в отведенные ей комнаты, девушка собралась проведать сына.

Нед и Джонни лежали в кровати, подремывая под толстыми одеялами на лисьем меху. С первого взгляда Анне подумалось, что оба брата спят. Но более пристальное рассмотрение вызвало некоторые сомнения. Нед растянулся на животе, обеими руками обхватив подушку, словно та была санками. Ресницы же Джонни подозрительно подрагивали, и, когда Анна склонилась над постелью, она заметила, как одеяла двигаются и странно пульсируют. Девушка наклонилась ближе и увидела торчащие из под простыней черный нос с серебристыми усиками. Глаза Джонни раскрылись, виновато скользнув сначала на щенка, а потом на лицо Анны. Когда она улыбнулась, в выражении мальчика отразилось облегчение, он улыбнулся в ответ и перестал пытаться запихнуть пса под одеяла, позволив тому выбраться на воздух.

Когда весной 1459 года в жизни Анны появился Ричард, ему на тот момент исполнилось шесть лет. Джонни будет шесть меньше, чем через три месяца, его сходство с отцом в этом возрасте открыло мальчику путь к сердцу девушки. Он являлся стеснительным ребенком с тихим голосом, но, в отличие от Ричарда, выражение лица ребенка редко служило ключом к его мыслям.

О чем, в точности, размышлял Джонни? Анна часто задавалась данным вопросом. Скучал ли он по матери, с которой виделся так редко? Мальчик демонстрировал все признаки глубокой привязанности к Неду, но знал ли Джонни, что, он, тем не менее, от него отличается? Будущее открывало перед ним широкие горизонты. Да, малыш - ребенок незаконнорожденный, но, несмотря ни на что, он из королевской семьи. Однако, в пожаловании ее деверем графства сыну Ричарда уточнялось, - титул переходил к Неду, а не к Джонни. Он был еще слишком маленьким, дабы придавать подобным делам значение, но так будет не всегда.

Анна порывисто наклонилась и запечатлела на кончике носа Джонни поцелуй. Сначала он выглядел удивленным, но потом обрадовался. В отличие от сверстников мальчик никогда не притворялся равнодушным или не терпящим поцелуев и объятий. Джонни рос в любви, неизменно отвечая на начинания Анны с такой пылкостью, что она заподозрила, не понимает ли малыш лучше проблему с пятном на своем рождении, чем это обычно считается окружающими.

Входящую в свою спальню Анну ожидали Вероника и новенькая из числа фрейлин. Джойс Уошбурн была миловидной девушкой с напоминающими изумруды глазами, широкими страстными губами и с противоречащей им россыпью запрещаемых модой веснушек. Она обладала заразительным легким смехом, озорным пристрастием к проказам, и, уже через несколько месяцев после появления в штате, Анна сильно к ней привязалась.

Пока Джойс вынимала шпильки, снимая с Анны головной убор, та обратила внимание на лежащую среди ее склянок с духами и маслами для ванны переплетенную в кожу книгу.

'Что это, Джойс?'

'Ваш господин супруг оставил ее вам, госпожа. Он попросил передать, что отметил отрывки, с которыми вам будет наиболее интересно познакомиться'.

Заинтригованная Анна взяла книгу, заметив без просвещения с чужой стороны, что она содержит 'Кентерберийские рассказы', и открыла ее на отмеченном месте. Мгновение спустя девушка расхохоталась. Ричард заложил для нее 'Рассказ священника', представляющий собой бесповоротный отчет о покорной и послушной жене, настолько терпеливой и пассивной, что вне зависимости от бессердечности испытаний, коим супруг подвергал ее любовь, она ни разу не дерзнула излить обиду, выдержав потерю детей, развод, и кротко снося все с чудесными словами любви и преданности, не имеющими возможность сравниться даже с отношением к хозяину собаки.

Настроение Анны улучшилось, ибо не существовала признака надежнее, - Ричард не таил злости, напротив, он шутил над ней, упоминая о святости простодушия Гризельды, как женщины, живущей исключительно в тоскливых мужских мечтах.

Когда Ричард вошел в комнату, Анна зачитывала вслух некоторые из менее ярких отрывков расчесывающей ей волосы Джойс.

'Любимый, ты как раз вовремя. Я собиралась прочесть Джойс, что господин Уолтер попросил у бедняжки Гризельды, прежде чем взял ее в жены'.

Взметнувшийся к нему за ответом взгляд Анны встретился в зеркальном отражении с его взглядом. Девушка затаила дыхание и обернулась, чтобы посмотреть Ричарду в лицо, лежащие на коленях у Анны шпильки в мгновение ока посыпались на пол. Также незаметно выскользнула из руки книга.

'Ричард, что не так? В чем дело?'

Довольно странно, Анна никогда не задумывалась о войне, ни о войне с шотландцами, ни о войне с французами. Ее страхи касались личной, а не политической сферы жизни. Она также не заподозрила, чтобы что-то могло произойти с Эдвардом. Тем не менее, Анна решила, дело касается находящейся в возрасте герцогини Йоркской и хрипло повторила: 'В чем дело, Ричард? Пожалуйста, скажи мне...'

Он пересек разделяющее их пространство, обнял жену, и Анна поняла. Несчастье коснулось ее. Мысли разбежались, слишком быстро, чтобы образовать последовательность, порывисто перечисляя близких людей. Сын в целости и невредимости спал под бдительным надзором миссис Бурх. Матушка ужинала в обществе Элисон и Джона Скроупа в их йоркском усадебном доме на расстоянии пролета камня - на Эйд Конинг Стрит. Вероника пошла за колодой игральных карт всего несколько минут назад.

'Белла, правильно?' - прошептала Анна.

Сын Изабеллы появился на свет в Тьюксбери 6 октября. 12 ноября она медленными и легкими переездами вернулась в замок Уорвик, где умерла за три дня до наступления Рождества. В течение десяти дней рожденный Изабеллой младенец последовал за ней. 4