Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

'Анна, ты сердишься на меня? За то, что меня не было рядом? Любимая, я приехал, как только получил сообщение Нэн...'

Она быстро и яростно замотала головой. Лицо Анны вжалось в подушку, и голос звучал настолько приглушенно и неразборчиво, что Ричарду пришлось напрячь слух, чтобы уловить ее слова.

'Простить? Что простить, Анна? Я не понимаю'.

'Прости меня...' То, как ее плечи наклонились вперед, свидетельствовало, - Анна плачет. 'Я подвела тебя'.

'Анна, ты ошибаешься!'

'Долг жены - дарить мужу детей. Ты вправе ожидать этого от меня. Но я не могу, Ричард...Я не могу...'

Ричард открыл рот, собираясь убедить ее, - будут другие дети, напомнить, - Анне всего лишь двадцать, а ему нет еще и двадцати четырех, множество женщин сталкиваются с выкидышами, только потом вынашивая здоровых младенцев. Вместо этого он услышал свой голос: 'Анна, есть нечто, что тебе следует знать. Когда весной ты сообщила мне, что снова ждешь ребенка, я почувствовал, радости от новости в душе возникло мало'.

Анна перевернулась и взглянула на него широко распахнутыми неуверенными глазами. 'Почему, Ричард? Ты же хочешь, чтобы у нас было больше детей. Я знаю, - хочешь!'

'Да, дети важны для меня. Но есть что-то, чем я дорожу сильнее. Это твоя жизнь, Анна. Я мог думать исключительно о Нелл Перси, ни о чем, кроме Нелл и того, насколько тяжелое время ты пережила в момент появления на свет Неда'.

Анна впервые по-настоящему рассмотрела Ричарда, заметив следы занявшего несколько дней тяжелого путешествия. Он так поспешно примчался из Фотерингея, что даже не тратил время на бритье, лицо загрубело от появившейся щетины, на затвердевших мускулах вокруг рта запечатлелось изнеможение, на углубившихся там впадинах запеклась грязь, вокруг глаз образовались бледные круги.

Девушка приподнялась на локтях и, когда Ричард обнял ее за талию и нежно привлек к себе, она прильнула к молодому человеку не менее пылко, чем это ранее сделал их маленький сын. Ричард почувствовал на лице жены горячие слезы и вытер их пальцами.

'Мне жаль', - прошептала она, и в ответ Ричард поцеловал мокрые ресницы и опухшие веки Анны.

'Тише', сказал он. 'Тише'.

Глава восьмая

Йорк, январь 1477 года

Обычно Анна и Ричард посещали Йорк на Рождество, на Пасху и на весенний праздник Тела Христова. В этом году они миновали Миклгейтскую заставу намного позже, чем 2 января наступили сумерки. Невзирая на час, лорд-мэр Рэнгвиш и городские старейшины собрались на снегопаде, дабы поприветствовать почтивших их своим вниманием гостей. Оттуда чету Глостеров сопровождали вниз по Миклгейт Стрит, по мосту над рекой Уз - на Конинг Стрит, пока кортеж не достиг здания, принадлежащего братству августинцев, где Ричард любил останавливаться во время пребывания в Йорке. Там их уже ждали, темноту озаряли факелы и хранящие огонь металлические чаши, в воротах находился Отец приор, чтобы лично отвести Анну и Ричарда внутрь.

На следующий день, вскоре после полудня, Анна велела вывести к ней из конюшни свою серую кобылу. Под ее руководством вьючных лошадей нагрузили шерстяными одеялами, мешками с зерном и другими благами, предназначенными к распределению среди шестнадцати городских больниц. Она решила лично отправиться в ближайшую - Святого Леонарда, в которой ежедневно собирались бедные - в надежде на хлеб и похлебку. Накормить голодных было одним из Семи Милосердных Поступков, ожидающихся от нее, как от христианки и как от госпожи Миддлхэма, но Анна, в четырнадцать лет узнавшая, что утрата надежды является самой жестокой из всех утрат, получала удовольствие от более активного участия в раздаче милостыни. Она провела приятный час в больничном сиротском приюте, где малышей порадовала банками с медом и с яблочным маслом, а монахов - дарами из хлеба, яиц и засоленной рыбы.

Ко времени возвращения в здание братства легкий пушистый снег слоем покрыл плащ и юбки Анны. Она не удивилась, узнав, - Ричард все еще находится на встрече с лордом-мэром, ведь Томас Рэнгвиш приходился ему другом, и длительность его визита была ожидаема. Однако Анна испытала разочарование, обнаружив, что Ричард до сих пор не освободился, ибо за день до этого они поспорили и, до настоящего момента, не нашли минутки остаться наедине, - развеять внезапно возникшее между ними напряжение.

Анна ненавидела ссориться с Ричардом. Их редкие стычки обычно завершались ее уступками, отчасти, потому что она впитала с молоком матери аксиому о покорности жены мужу, и отчасти, потому что обладала более спокойным характером, чем у супруга. Вчерашняя перепалка показательно касалась незначительного вопроса, стоит ли Джонни в процессе путешествия в Йорк позволить ехать на его собственном пони, либо ему следует передвигаться во влекущихся лошадьми носилках, как и Неду. Хотя Джонни просил разрешения перемещаться на пони, Анна посчитала его слишком юным, и дело окончилось тем, что разговор случайно услышал Ричард и дал мальчику добро на прежде воспрещенное супругой.

Последующая дискуссия была краткой и проводилась вполголоса, сдерживаемая необходимостью скрытия от ушей находящихся в пределах слышимости приближенных. Упрек Анны поразил Ричарда. Он решительно заявил, что она чересчур печется о мальчиках, обращаясь с Недом так, словно от малейшего дыхания их сын покроется синяками. Анна отрицала обвинение с непривычной резкостью, тем более не имеющей почвы, что она знала, - в укоре содержится зерно истины, и на сей горькой ноте четы двинулась в Йорк. Джонни скакал на пони, пока не закачался в седле от усталости, про себя благодаря Анну, когда мачеха, в конце концов, велела ему присоединиться к Неду в тянущихся конями носилках. И она, и Ричард отправились спать, будто чрезмерно воспитанные, но чужие люди, и наутро Анна уже терзалась смутным раскаянием.