Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

был. Однако, к Маргарите, провезенной в открытой телеге по улицам Лондона на глазах у улюлюкающей толпы, ее сожаления не относились. О чем Вероника по-настоящему тревожилась, так это о безопасности для Анны. С принцессой Уэльской все оказалось хорошо, она собиралась приехать в Гербер, ко двору сестры, где ее раны бы зажили и начали забываться. Зажигая в храме свечи в благодарность за спасение покровительницы, Вероника нетерпеливо ожидала ее возвращения из Ковентри.

День продуманного входа короля Эдварда в Лондон оказался для Вероники незабываемым. Анна не выразила никакого интереса, дабы выйти и полюбоваться на триумфальное шествие. Потратив время на безуспешные уговоры, девушка, в конце концов, решила самостоятельно ускользнуть, ибо горела желанием посмотреть на йоркистских лордов, приветствуемых горожанами.

Она впервые гуляла по Лондону, который в ее глазах даже в спокойные минуты внушал страх, одна и о совершенной выходке сожалела совсем не долго. Под флером празднования таились отвращаюшие взгляд подводные течения взаимной нетерпимости. Лондонцы, только что начавшие оправляться после немалого испуга, иногда терзались подозрениями, что бастард Фальконберг вполне способен захватить их столицу. В качестве незаконнорожденного кузена графа Уорвика, он теперь рассматривался как сторонник Маргариты, а бывшую королеву склоняли на все лады за ущерб, им нанесенный в момент обстрела Тауэра. Местные жители живо напоминали друг другу, до их родного Лондона этой даме никогда дела не было, она так и осталась от макушки до ногтей француженкой.

Не в такое время следовало гулять без провожатых девушке, подобной Веронике, когда она могла выдать свое иностранное происхождение, только заговорив. Без малейшего предупреждения юная фрейлина оказалась окружена хохочущими юнцами, насмехающимися над ее произношением и льющими вино на ее платье. К счастью, обнаружились прохожие, пришедшие на помощь. Спасители, владелец трактира в Олдгейт и его сын, не только пообещали мучителям барышни избить их в котлеты, но и настояли на том, дабы отвести ее с собой домой.

Не успела Вероника понять, что происходит, как уже сидела напротив открытого очага, получив кружку эля и сочувствие, внесшие немалый вклад в восстановление ее душевного равновесия. Супруга трактирщика оказалась не меньше, как Доброй Самаритянкой, настояв на очистке заляпанного вином платья гостьи, после чего казалось проявлением благодарности принять приглашение поужинать с семьей новоприобретенных друзей. Девушка обнаружила, в душе они остались верны Ланкастерам, и придумала способ воздать им за доброту, пересказывая множество достоверных случаев, имевших место в Кере или относящихся к потерявшей все на Кровавом Лугу Тьюксбери королеве.

Было уже поздно, когда по замолкшим улицам трактирщик с сыном проводили Веронику назад к замку Гербер. На часах пробило почти десять вечера, значит, отсутствие длилось около восьми часов, но, к огромному удивлению девушки, Анна не задала ни единого вопроса, казалось, совсем не заметив отсутствия компаньонки. Еще более странной в глазах Вероники предстала наружность принцессы. Она оставила свой траурный наряд, облачившись в красивейшее из имеющихся платьев из легкого шелка сапфирового цвета, отделанное бледно-голубым бархатом. Было видно, волосы расчесывались так долго, пока не начали сиять подобно атласу, покрыв спину волнами переливающихся оттенков темного золота, листвы поздней осени и сожженной корицы. Анна явно провела значительную часть времени перед зеркалом в спальне, что поражало в ровеснице, относящейся к собственной внешности скорее небрежно.

Вероника закрыла за собой дверь комнаты, пройдя вперед, чтобы посмотреть на Анну с некоторым замешательством. Девушке, очевидно, не нужно покидать замок Гербер, - женщины никогда не распускают волосы, за исключением пределов дома. Тем не менее, точно, что она не стала бы так одеваться ради одинокого времяпрепровождения в собственных покоях!

'С кем вы провели вечер, дорогая?' - шутя, спросила Вероника. 'С Его Милостью Королем?'

'Я надеялась' - голос Анны звучал столь тихо, что подруга едва могла услышать ее, - 'надеялась на приход кузена'.

'Вашего кузена? Вы имеете в виду...герцога Глостера?' Вероника заинтересовалась, вдруг вспоминая, что Анна как-то рассказывала ей о предложенной помолвке с упомянутым кузеном Глостером, запрещенной его братом Эдвардом.

'Анна...Я не хотела вмешиваться, но уже долго задавала себе вопрос о ваших взаимоотношениях с кузеном. Когда бы вы не произнесли его имя, ваш голос меняется, становясь заметно нежнее. Он вам не безразличен, не так ли?'

'Я люблю его', - бесхитростно ответила Анна. 'Всегда любила. Даже в детстве...Понимаешь, батюшка намеревался поженить нас, я выросла с этой мыслью. Она казалась такой естественной... Никогда не думала, что может случиться иначе. Мои устремления всегда были посвящены Ричарду, Вероника. Только Ричарду'.

'А что по поводу него, Анна? Что он к вам испытывает?'

'Я...Я не уверена'. Светлая кожа девушки потемнела, лицо и горло густо покраснели. 'Тот день в Ковентри мы провели вместе, Ричард был так...так ласков ко мне, Вероника. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности, хотя успела забыть о существовании подобной надежности. Я осмелилась надеяться...что все еще важна ему, что он может хотеть видеть меня рядом и сейчас, и после брака с Ланкастером...Но потом я все испортила, позволив Ричарду столкнуться с моими страхами...'

Не было надобности выражаться более ясно, Анна уже давно поведала Веронике, как ужасны оказались ночи, проведенные в постели Эдуарда.

'Дорогая Анна, послушайте меня. Я правильно поняла, что он пытался добиться слишком многого и слишком быстро? Может статься, вы несколько задели его гордость, но он излечится. Если ваш Ричард пусть и наполовину таков, каковым вы его видите, то осознает, - проблема не только в ваших поступках, но и в нем, что сыграло более значительную роль'.

'Вероника, если бы я могла быть так же уверена, как и ты. Если бы он только пришел сегодня вечером...'

'Анна, если вы его любите, то должны больше верить дорогому вам человеку. А сейчас позвольте задать вам вопрос. Знаю, вы ничего не хотите сильнее, чем сделать Ланкастера частью вашего прошлого. Но тогда зачем вы продолжаете носить обручальное кольцо?'

Анна удивилась, взглянув на свою руку внезапно ставшими задумчивыми глазами. 'Да', - медленно ответила она, 'зачем