Баллантайн - Уилбур Смит

поклон — пародию на изысканные манеры южанина. — Перед уходом взгляните в последний раз на этот уродливый паровичок, мэм, вы его больше не увидите. А теперь прошу меня простить…

Он отвернулся и легко взбежал по трапу.

Слезы злости туманили глаза Робин вцепилась в планшир и смотрела, как сужается полоса воды между «Гуроном» и суетливо пыхтящей маленькой канонеркой, ей уже были видны корпус и расположенные в шахматном порядке пушечные порты. Она надеялась, что хвастовство Манго Сент-Джона было всего лишь бравадой: казалось, «Черный смех» сравнялся в скорости со стройным клипером, а до полосы ветра еще очень, очень далеко.

Кто-то уважительно тронул Робин за плечо. Рядом с ней стоял Натаниэль.

— Приказ капитана, мэм, я должен проследить, чтобы вы скрылись в каюте от греха подальше.

Клинтон вытянулся вперед и привстал на цыпочки, словно пытался всем телом заставить корабль бежать еще быстрее — так наездник пригибается перед прыжком. Капитан видел след ветра на поверхности моря и понимал, что он предвещает.

Изящный клипер, украшенный оборками парусов, шел, казалось, не торопясь, как праздная дама из высшего света, а «Черный смех» деловито чихал и фыркал, нагоняя его по короткой стороне треугольника. Если оба корабля будут идти тем же курсом и с той же скоростью, они встретятся в одиннадцати морских милях впереди. Клинтон хорошо видел точку встречи, она должна была оказаться точно напротив клочка земли, обозначенного на карте как Баковен-Пойнт.

«Гурон» шел прежним курсом. Он не мог пуститься по ветру, потому что земля находилась слишком близко к наветренному борту, а на карте в этих местах были показаны опасные мели, и одна из них находилась рядом с его правым бимсом — черная гранитная банка вздымалась под водой, как спина кита. «Гурон» оказался в ловушке, и единственным выходом для него было резко прибавить скорость, чтобы выйти за пределы досягаемости пушечных выстрелов, а полоса ветра была еще далеко, в трех милях впереди.

На палубе под ногами Кодрингтона что-то громко загремело, и он обеспокоенно взглянул на Ферриса.

— Посмотрите, в чем дело, — велел он и снова внимательно всмотрелся в клипер. До спасения ему оставалось всего три коротких мили, но вдруг на глазах у Клинтона огромный квадратный грот мелко задрожал и привелся к ветру: неустойчивый ветер с гор внезапно задул в крутой бейдевинд.

— Господи, помоги мне! — прошептал Клинтон, и «Гурон» начал медленно терять скорость, тугие гладкие паруса обвисли. Корабль остановился, заартачившись, как усталый зверь.

— Они попали в ветровую яму! — радостно воскликнул лейтенант Денхэм и, не сдержав эмоций, выругался.

— Я бы попросил вас не богохульствовать, мистер Денхэм, — резко оборвал его Клинтон, и Денхэм сразу сник.

— Прошу прощения, сэр.

В эту минуту на палубу, еле переводя дыхание, поднялся Феррис.

— Кочегары, сэр, — проговорил он. — Они выносят мебель из офицерских кают. Ваша койка уже сгорела, сэр, и письменный стол тоже.

Капитан едва взглянул на него. Он не сводил глаз с клипера и с точностью до метра прикидывал разницу в скорости, пытаясь как можно точнее вычислить угол сближения.

Да, решил он, раз «Гурон» теряет скорость, можно пойти по косой еще чуть-чуть.

— Привести к ветру на один румб вправо, — велел он рулевому и поднял взгляд на собственные паруса, которые помогали бронзовому винту за кормой «Черного смеха». Паруса откликнулись на изменение курса

— Мистер Феррис, будьте добры, поправьте кливер.

Феррис выкрикнул команду вахтенным на носовой палубе и внимательно проследил, как они закрепляли длинный треугольный парус

Все паруса «Гурона» полоскались, но вдруг опять наполнились, приняли правильную форму, и клипер рванулся вперед, подняв веер белых брызг. Темная полоса вздыбленной ветром воды была совсем недалеко.

Клинтон был уверен, что все испортило неуместное богохульство Денхэма. Он мрачно взглянул на лейтенанта и неохотно отдал команду:

— Обратно на один румб.

Клипер опять уходил. Если «Черный смех» будет двигаться прежним курсом, он пересечет линию движения клипера у него за кормой. Изменение курса означало, что преимущество снова перешло к американцу.

Ожила переговорная труба, и Кодрингтон рад был отвлечься.

— Капитан, говорит машинное отделение. — Он что-то рявкнул в ответ. — Сэр, уголь давно кончился. Давление упало до семи, сэр, и продолжает падать.

— Сожгите все, что найдете.

— Дерево горит, как бумага, сэр. В нем нет настоящего тепла, и оно забивает жаровые трубы. — Макдональд изрекал мрачные новости чуть ли не с наслаждением, и раздражение Клинтона перешло в гнев.

— Делай все, что можешь, парень, большего никто от тебя не просит. — Он захлопнул переговорную трубу.

Сумел ли он приблизиться настолько, чтобы попытаться открыть огонь из погонных орудий? Дальнобойность длинноствольной 127-миллиметровой пушки почти в два раза больше, чем у тяжелых 163-миллиметровых орудий, составлявших основное вооружение «Черного смеха». Удачный выстрел может снести часть рангоута «Гурона», может быть, даже сломать рею. Но в этот миг он ясно почувствовал сквозь палубу, что вибрация паровой машины изменила характер. Канонерская лодка сдавала, давление пара в котлах падало.

— Мистер Феррис, будьте добры, поднимите флаг.

На топе мачты развернулся и затрепетал, бросая вызов ветру, белоснежно-алый вымпел, яркая звездочка на фоне бледно-голубого неба. Клинтон ощутил, как от прилива чувств раздувается грудь — гордость за свой флаг никогда не оставляла его.

— «Гурон» отвечает, — пробормотал Денхэм, и Клинтон поднял подзорную трубу.

Высоко над переливчатой горой белых парусов расцвел американский флаг.

— Идите к черту, — перевел смысл американского флага лейтенант Денхэм.

«Гурон» с презрением отверг их вызов.

— Мистер Феррис, открываем огонь, — мрачно решил Клинтон. — Целиться прямо перед носом.

Феррис пошел на бак проследить за зарядкой погонного орудия.

Выстрел, заглушённый ревом ветра, прозвучал жалким тихим хлопком. Облачко серого порохового дыма развеялось на ветру. Все жадно всматривались сквозь подзорные трубы, но никто не заметил, куда упало ядро.

Денхэм произнес за