Китай в XX веке. От рисовых полей до атомной бомбы - Алекс Каплан

когда партией руководили коллегиально члены ЦК. До положения Сталина в ВКП(б) во времена культа личности Мао Цзэдуну в 1936–1941 годах было очень далеко, но пример для подражания, конечно, имелся. Председатель постепенно укреплял свои авторитет и власть в КПК, но именно «Чжэнфын» стал для него настоящим прорывом. Во-вторых, не стоит забывать, что и в Китае, и во всем мире шла война, в которой только предстояло одержать победу. Однако для коммунистов война с японцами была вторичной, в особенности когда стало очевидно, что дни их сочтены. Понимание этого момента наступило после Пёрл-Харбора, а уверенность пришла к концу 1942 года – после поражений Японии на Тихом океане и разгрома Германии под Сталинградом. Куда большим врагом для коммунистов всегда оставался Гоминьдан, последняя схватка с которым еще только предстояла. Между тем для победы в гражданской войне требовалось привести партию в порядок: усилить дисциплину, повысить сознательность и сделать ее по-настоящему боевой, чтобы при первом выстреле она не разбежалась, как это часто случалось в рядах Гоминьдана. В начале 1940-х годов в КПК имелись большие кадровые сложности: подавляющее число старых коммунистов, грамотных и убежденных, стоявших у истоков создания коммунистического движения, погибли в годы «белого террора», начавшегося с Шанхайской резни в 1927 году. Уже к концу 1927 года в живых оставалось менее 10 тысяч человек. Фанатичное стремление Чан Кайши уничтожить последние очаги коммунизма в Советских республиках привело к началу Великого похода, по окончании которого в живых опять же осталось 10 тысяч человек, из которых лишь несколько сотен принадлежали к старой плеяде коммунистов. Начиная с 1936 года в КПК стали массово вступать новые люди, но в основном то были молодые крестьяне из самых удаленных и малоразвитых районов страны, потому как именно там обосновались коммунисты после Великого похода. В основной своей массе новые члены партии не видели мира за пределами родной деревни, часто не умели читать и писать, а в двадцать лет считались бывалыми партийцами. Крестьяне постарше коммунистами не становились, так как не могли бросить семьи и обречь их на верную смерть от голода. Подавляющее большинство новых членов партии впервые в своей жизни получили возможность есть рис если и не досыта, то каждый день – именно такие привилегии сулило вступление в Красную армию и КПК. Старые коммунисты смотрели на поступающий человеческий материал в некотором ужасе и ломали голову, что же с ним делать. Однако на этом их кадровые беды не заканчивались. Помимо безграмотных крестьян-подростков в революционный Яньань в конце 1930-х годов в массовом порядке начали прибывать представители левой творческой интеллигенции, в спешке и ужасе покидавшие крупные города, перешедшие под контроль японцев или Гоминьдана. Привыкшие все критиковать в самых язвительных тонах, эти люди, оказавшись на коммунистической территории, принялись обличать недостатки местного правления. Вся эта левая интеллигенция приносила коммунистам немалую пользу, пока бежала на подконтрольные режиму Чан Кайши территории, подтачивая врага изнутри, но стала большой помехой в стане товарищей. Наполненные идеалами революции, эти люди сталкивались с коммунистической утопией изнутри, отказываясь принимать вещи такими, какими они были на самом деле. Весь этот огромный разношерстный человеческий ком рос не по дням, а по часам, угрожая раздавить саму КПК, которую ради ее же блага в срочном порядке следовало структурировать. Тут-то и понадобился «Чжэнфын» – кампания по ускоренной промывке мозгов в условиях военного коммунизма. В противном случае коммунисты могли потерять все: партию, революцию, победу. Великие цели оправдывали тогда жестокие средства. Однако постепенно цели будут становиться еще более великими, а жертвы катастрофическими.

К середине 1945 года война в Германии завершилась, а капитуляция Японии была делом решенным, и коммунистическая партия Китая приготовилась к решающей схватке со смертельным врагом – Гоминьданом, который к тому моменту оказался сильно потрепанным. И Мао Цзэдун, и Чан Кайши это понимали. Вероятно, понимал это и Сталин. Единственным участником надвигавшихся событий, у которого не сложилось четкого понимания ситуации в Китае, были Соединенные Штаты Америки, что во многом и определило исход гражданской войны в Китае.

Глава 17

Гражданская война 1945—1949

В августе 1945 года вооруженные силы Гоминьдана в два раза превосходили по численности китайскую Красную армию. К этому времени Чан Кайши уже полностью состоял на снабжении США и в его армию непрерывным потоком шло американское оружие. Более того, ВМС США оказывали гоминьдановским войскам всю необходимую помощь по переброске войск вдоль побережья, что имело огромное значение, ведь большая часть населения и промышленности Китая находились на побережье. Вашингтон не ограничился этим – в районе Пекина-Тяньцзиня разместили подразделения морской пехоты США. Все крупные города и большая часть территории Китая находились в руках националистов, в то время как коммунисты контролировали лишь северо-западные окраины страны. На международной арене уже чувствовалось приближение холодной войны, и сомнений в том, что Америка продолжит оказывать военную помощь режиму Чан Кайши, ни у кого не возникало. Гоминьдан к началу конфликта оказался на более выгодных с военной точки зрения позициях, чем коммунисты. У националистов было больше солдат, оружия, военно-морской флот США и военно-воздушные силы, также созданные при американском содействии. У Чан Кайши имелась артиллерия и новейшая бронетехника. Ему поставляли лучшее вооружение, которое после войны никому в таком количестве оказалось не нужно. Одних только танков за годы войны Америка произвела 150 тысяч. Таким образом, за спиной Чан Кайши стояли Соединенные Штаты, готовые оказать любую – как дипломатическую, так и военную – помощь. Учитывая вышеперечисленные факты, нужно было сильно постараться, чтобы потерпеть поражение от коммунистов, – но Гоминьдану это все же удалось.

Непредвиденному исходу гражданской войны в Китае способствовало два основных фактора. Во-первых, проводимая Чан Кайши трехлетняя военная кампания оказалась невероятно безграмотной. Сегодня редкий историк станет оспаривать тот факт, что Мао Цзэдун и командование Красной армии в военных вопросах проявили себя более способными, чем Чан Кайши и его приспешники. Во-вторых, варварское поведение гоминьдановцев на освобожденных территориях отнюдь не способствовало укреплению их власти в стране. После капитуляции Японии правительство Чан Кайши, много лет томившееся в трущобах провинциального Чунцина, бросилось наверстывать упущенное на богатом побережье. В первые же дни после своего возвращения они стали грабить местное население так, как за все годы оккупации не грабили ни японские военные, ни местная мафия. Партийный аппарат Гоминьдана и правительство Чан Кайши, всегда отличавшиеся высоким уровнем коррупции, вновь почувствовали всю полноту власти в своих руках и не смогли устоять перед богатствами не сильно затронутого войной побережья. Они использовали незамысловатый, но действенный финансовый