Китай в XX веке. От рисовых полей до атомной бомбы - Алекс Каплан

империалисты продолжали грабить Китай, а феодалы все так же им правили, делая это с еще большей жестокостью, чем во времена династии Цин. Унаследовавший титул вождя революции Чан Кайши связался как с врагами внешними – империалистами, так и с внутренними – феодалами. В то время как Мао Цзэдун со своими красными крестьянскими партизанами обретал славу борца за права угнетенного китайского народа и освободителя родины. Все эти глубинные аспекты социального устройства страны Мао оформил в развернутую теорию, которую следовало отправить в Москву на согласование. В Коминтерне же работали теоретики академического толка, практиковавшие к тому времени не только марксизм, но и ленинизм, и сталинизм. Эти ученые мужи были невероятно далеки от китайского деревенского романтизма и полагали, что сельские сказки не имеют ничего общего с основой основ их мировосприятия – марксистской теорией. Первые семена предстоящего раскола между СССР и КНР были заложены уже в то время, когда в горах северо-западного Китая Мао Цзэдун, руководствуясь необходимостью решения тактических и социалистических задач, начал изобретать маоизм, что впоследствии привело страны к взаимным обвинениям в ревизионизме. Однако случится это только через двадцать лет, за которые Китай совершит значительный рывок вперед, по наполненности событиями соизмеримый с развитием страны в предыдущие две тысячи лет. Китай станет единой, неделимой и полностью китайской республикой, чего прежде никогда не бывало. Самым спорным в новой теории Мао являлось отношение к буржуазии, само представление о которой в Китае было невероятно размытым. По всем правилам марксизма, буржуазия являлась непримиримым классовым врагом, но Мао так не считал – во всяком случае, когда речь шла именно о китайской буржуазии. Он не возражал заключить с ней временный союз, потому как именно буржуазия составляла основу Гоминьдана – смертельного врага КПК. Не следовало упускать удобную возможность расшатать врага изнутри. Мао и сам состоял в рядах Гоминьдана, когда китайским коммунистам поступил приказ Коминтерна вступить в ряды «дружественной партии», чтобы плечом к плечу осуществить в стране революцию. Именно тогда он изучил противника изнутри. Предательство Гоминьдана в 1927 году стало началом долгой борьбы, в ходе которой Мао Цзэдун и воевал с бывшими соратниками, и вел с ними переговоры, заключал и разрывал соглашения – и выжидал. Многие коммунисты дезертировали из партии и переходили на сторону Гоминьдана, а члены Гоминьдана вливались в ряды КПК. Пламя гражданской войны лишало людей почвы под ногами и заставляло метаться из стороны в сторону. Мао Цзэдун понимал это и не спешил отрекаться от отступников, относясь к ним с уважением и пониманием. Возможно, именно такой подход стал причиной бесславного падения Гоминьдана в 1949 году, потому как основа партии – буржуазия – окончательно расшаталась. Начни коммунисты безжалостную борьбу на уничтожение против этого врага, как того требовала классическая теория марксизма, и буржуазия сплотилась бы вокруг Чан Кайши, отстаивая право на жизнь до последнего патрона. На деле же в решительный момент финальной схватки буржуазия разбежалась, не очень опасаясь за свою судьбу при коммунистах.

Между тем Мао Цзэдун, завершив в начале 1940-х годов написание главных теоретических постулатов маоизма, занялся партийным строительством. Много лет пребывая на передовой китайской политики,

Председатель как никто понимал важность создания крепкой в организационном и дисциплинарном плане партии. Об этой необходимости говорили и многолетние неудачи главного политического оппонента коммунистов – партии Гоминьдан под руководством Чан Кайши, которой так и не удалось завоевать народное доверие и обрести всю полноту власти над Китаем. В хаосе, поглотившем страну после Синьхайской революции, победу одержать могла только партия с железной дисциплиной, четкой структурой и прочной теоретической базой. В феврале 1942 года Мао Цзэдун написал работу под названием «Улучшения стиля работы и помыслов в партии», которая положила начало самой масштабной в истории человечества промывке мозгов – пока что в узком яньаньском коммунистическом кругу. Даже эксперименты с человеческим сознанием, проводившиеся в Советском Союзе, не шли ни в какое сравнение с действиями Мао Цзэдуна в Китае. Партийная кампания, основная часть которой проходила с 1942 по 1944 год, известна в истории под названием «Чжэнфын» (кампания по упорядочиванию стиля работы). Суть ее заключалась в том, что в человеке должно быть прекрасным абсолютно все. Он должен правильно писать, аккуратно и хорошим литературным слогом излагать свои мысли, работать без ошибок и проволочек – одним словом, все делать безупречно. При этом к партийным работникам требования предъявлялись более жесткие, они вообще не имели права на ошибку ни в чем. Получив четкие ориентиры для своей дальнейшей деятельности, коммунисты начали «прорабатывать» тех, кто все же совершал эти ошибки. На коллективном собрании их стыдили и призывали исправиться, а если несовершенства были серьезными, то и вовсе могли обвинить в «пособничестве японским оккупантам» и «шпионаже на врага». Эскалация ситуации происходила стремительно и порой заходила слишком далеко – от порицаний блюстители идеалов быстро перешли к тюремному заключению сроком на неделю, при этом на человека на все это время надевали бумажные наручники, которые он ни в коем случае не должен был порвать, предав оказанное товарищами доверие. Успешно отбывшие наказание должны были сознаться и покаяться в допущенных ошибках перед собранием товарищей – но не как-нибудь, а письменно, соблюдая безупречный слог и стиль, как учил Мао Цзэдун. В начале 1940-х процесс этот выглядел наивно и проходил без жертв – оступившихся товарищей прорабатывали, запугивая до смерти, после чего те немедленно раскаивались и исправлялись. Более серьезная ситуация складывалась в высшем эшелоне партийной власти, где началась полномасштабная чистка. Ею занималась партийная контрразведка Шэйхуэйбу во главе с товарищем Кан Шэн, которая могла и расстрелять нарушителя как японского шпиона. Однако в вопросе этом коммунисты придерживались здравого смысла, о чем свидетельствует отсутствие крупных эксцессов. Тогда и самому проницательному из руководителей КПК не могло прийти в голову, во что выльются в 1960-е годы эти партийные игры на лужайках Яньаня (собрания обычно проходили на открытом воздухе). Именно события тех лет сделали допустимыми последующие массовые расправы над рядовыми коммунистами со стороны их собственных товарищей, хотя на тот момент подобная мысль всем казалась чудовищной. Для претворения «Чжэнфына» в жизнь имелись объективные и абсолютно практические причины. Во-первых, таким образом Мао Цзэдун достиг самой верхушки партийной иерархии и закрепился там в качестве неоспоримого лидера на десятилетия вперед. После Великого похода Мао стал легендой китайского коммунизма и Председателем ЦК, однако в партии все еще присутствовала немалая демократия. Если соотносить положение дел в китайском коммунистическом руководстве того времени с советским, то оно грубо соответствовало периоду советской истории году эдак в 1925-м,