ЦРУ. Правдивая история - Тим Вейнер

За пятнадцать минут до этого формального объявления Ди Ди Майерс, пресс-секретарь Клинтона, просмотрела свои заметки и заявила: «Адмирал, а я не знала, что вы, оказывается, служили и в администрации Буша».

«Ди Ди, я не адмирал, – поправил ее Вулси. – В армии мне не удалось дослужиться выше капитана».

«Надо же, – сказала она. – Придется внести коррективы в пресс-коммюнике».

Он помчался с такой скоростью, как только мог. Над аэропортом навис густой туман. Вулси заставил одного из сотрудников ЦРУ отвезти его в Даллас, чтобы оттуда улететь в Калифорнию на Рождество. Это был его последний акт доброй воли на долгие последующие годы. Ведь ему предстояло стать узником ЦРУ…

В течение последующих двух лет с президентом Соединенных Штатов Вулси встречался всего два раза: невероятно низкий показатель в летописи агентства. «У меня не было плохих отношений с президентом, – заявит он несколько лет спустя. – У меня с ним их вообще не было».

Старшие офицеры ЦРУ служили директору, который, как им представлялось, не имел никакого влияния, и президенту, который, как они думали, не был в курсе происходящего. «При Буше у нас были просто сказочные отношения с Белым домом: мы жили дружно, проводили рождественские вечеринки в Кемп-Дэвиде и все такое прочее, – рассказывал Том Тветтен, руководитель секретной службы с начала 1991 и до конца 1993 года. – И к чему мы пришли? Ни к чему. Приблизительно через шесть месяцев после избрания Клинтона нас вдруг осенило, что, оказывается, никто не встречался с президентом и не присутствовал на Совете национальной безопасности». Без указаний со стороны президента ЦРУ было бессильно. Оно было словно судно без парусов и штурвала, которое просто дрейфовало по течению.

Клинтон заступил на пост в состоянии преднамеренного невежества в отношении ЦРУ. Однако он быстро повернулся лицом к секретной службе, чтобы решить ее проблемы за границей, и в течение первых двух лет своего президентства санкционировал множество секретных операций. Когда оказалось, что все это не в состоянии быстро вывести из затруднительного положения, он был вынужден обратиться к своим военачальникам. Но те почти единодушно презирали его как человека, который в свое время уклонился от службы в армии. В общем, результаты были просто ужасны.

«Трудно было придумать более суровое испытание, чем Сомали», – сказал в интервью Фрэнк Г. Виснер-младший, сын основателя тайной службы ЦРУ.

Сомали было жертвой холодной войны. Оптовые поставки вооружений конкурирующим в стране группировкам со стороны Соединенных Штатов и Советского Союза привели к тому, что у враждующих кланов накопились огромные арсеналы оружия. В 1992 году за сутки до Дня благодарения президент Буш санкционировал американское военное вмешательство в Сомали – в «гуманитарных целях». Здесь уже полмиллиона человек умерло от голода; в день погибало около 10 тысяч. Воинствующие кланы наложили руку на поставляемую в страну продовольственную помощь и истребляли друг друга. Миссия по спасению от голода несчастного населения незаметно переросла в военную операцию против самого сильного сомалийского военачальника, генерала Мохаммеда Фараха Эйдида. В день инаугурации Клинтона, 20 января 1993 года, побыв несколько мгновений в качестве действующего госсекретаря, Виснер отправился в Пентагон как заместитель министра обороны. Он желал ознакомиться с информацией по Сомали, но, открыв досье, он обнаружил там… чистый бланк. Администрация Буша еще два года назад закрыла американское посольство и резидентуру ЦРУ в Могадишо…

«В нашем распоряжении не было никаких фактов, – рассказал Виснер. – Не было разведывательной агентуры. Не было никакого способа выяснить, что творится в стране». Это стало главной проблемой для Виснера, которую нужно было решить с помощью ЦРУ. Он сформировал «Оперативное подразделение Сомали» и назначил нового резидента, которым стал Гаррет Джоунс. Бывший полицейский детектив из Майами, Джоунс был брошен в самое пекло, имея в подчинении всего семь сотрудников и неподъемную задачу – противостоять целой армии головорезов. Его штаб находился в помещении, которое было разграблено после отъезда американского посла из Могадишо. Через несколько дней его лучший сомалийский агент выстрелил себе в голову, другой был убит ракетой, выпущенной с американского вертолета. Его заместитель был ранен пулей снайпера в шею и едва выжил. Сам Джоунс вскоре понял, что ведет розыск и охоту на Эйдида и его сподвижников в лабиринте, состоящем из тупиков. Жестокое сражение, вскоре разыгравшееся в этом лабиринте, унесло жизнь 18 американских десантников и 1200 сомалийцев…

Окончательный анализ событий в Сомали поступил от адмирала Уильяма Кроу, который покинул пост председателя Объединенного комитета начальников штабов и стал руководителем Президентского консультативного совета по иностранной разведке – «совета старейшин», созданного еще Эйзенхауэром. Совет провел расследование и заключил, что «провал разведки в Сомали был неизбежен». «Они ожидали, что разведка еще и примет за них решения, а не просто передаст информацию о том, что там происходит, – заявил адмирал Кроу. – Они не могли понять, почему разведка корректно не проконсультировала их о том, что же нужно делать».

«Все это вызвало заметное замешательство в самых верхних эшелонах власти по поводу того, что творится в Сомали, – сказал Кроу. – Президент не очень-то интересовался разведкой, что само по себе было весьма прискорбно».

Атмосфера недоверия между Белым домом и ЦРУ становилась все более невыносимой.

В начале 1993 года терроризм в глазах большинства умов в ЦРУ еще не был общемировой проблемой. Соединенные Штаты со времени продажи ракет Ирану все еще не предпринимали целенаправленных действий для устрашения источников террора. Американские заложники, захваченные в эпоху президентства Рональда Рейгана, к 1991 году вернулись из Бейрута на родину, хотя для Билла Бакли это путешествие оказалось последним: родные получили лишь гроб с его телом. В 1992 году велись серьезные разговоры о закрытии антитеррористического центра ЦРУ. В мире наступило некоторое затишье. Многие успокоились, посчитав, что проблема, видимо, потихоньку решилась сама собой…

25 января 1993 года на рассвете, на пятые сутки пребывания у власти администрации Клинтона, Николас Старр, шестидесятилетний кадровый офицер ЦРУ, оказался на своей машине первым у светофора возле главного входа в штаб-квартиру агентства. Загорелся зеленый, и вереница автомобилей, выстроившихся вдоль шоссе 123, медленно потянулась в спокойное царство штаб-квартиры ЦРУ. А ровно в 7:50 утра неизвестный молодой пакистанец вышел из своего автомобиля и принялся палить из AK-47. Сначала он ранил в правое плечо двадцативосьмилетнего Фрэнка Дарлинга, радиста тайной службы. Наблюдавшая эту сцену жена Дарлинга закричала от ужаса. Стрелок развернулся, снова выстрелил и убил шестидесятилетнего врача Лансинга Беннета. Потом, повернувшись, ранил Ника Старра в левую руку и плечо, затем застрелил шестидесятилетнего Кельвина Моргана, инженера ЦРУ, и сорокалетнего Стивена Уильямса, позже опознанного в судебных протоколах как внештатного сотрудника. Убийца повернулся и прострелил Дарлингу голову. После чего он просто сел за руль и скрылся. Весь ужас длился не дольше полуминуты. Тяжелораненый Ник Старр с трудом добрался до караульного помещения у ворот ЦРУ и поднял тревогу…