Анархия в школе Прескотт - Кейтлин Морган Стунич

подушку из горы рядом с нами, и использовал ее, чтобы подпреть мои бедра.

Затем он продолжил, его оргазм заставил тело дрожать и биться о мое, пока он не вызвал во мне еще одну реакцию. Моя киска сжалась вокруг него, выдаивая член Кэла и извлекая из его горла эти прекрасные, хриплые звуки. У него и вправду лучший голос, самый уникальный. От заката до рассвета, каждую ночь могла бы слушать, как он шепчет мне на ухо, и мне никогда бы не наскучило. Мы кончили примерно одновременно, и он скатился, чтобы прилечь рядом с Хаэлем, запустив пальцы в свои светлые волосы.

— Блять, — выдохнул Кэл, закрыв глаза, пока я трепетала от мысли, что Аарон наблюдал за всем этим.

То есть, знаю, они все наблюдали, но остался лишь он, стоя у изножья кровати и уставившись на меня.

Он медленно залез на кровать, наручники на его запястьях слегка звякнули. Они врезались в мое чересчур разгоряченное тело, пока он ласкал мою задницу своей левой рукой. Когда он шлепнул меня, наручник хлопнул по моему влажному ядру, и мне пришлось прикусить губу, чтобы сдержать очередной стон.

— Берни, — задыхался он, и тогда я могла сказать, что он хотел быть последним, что, когда Вик приказал ему подойти, он, хотя бы, удовлетворил одну просьбу Аарона.

Он не спеша вставал в позу, его правая рука временно была бесполезна, и он не мог прикоснуться ко мне нигде, кроме как между бедер. Он не мог склониться надо мной и положить ладонь на кровать, как могли остальные парни, по крайней мере в течение трех недель. Что касается его ноги, то со сломанной малоберцовой костью он все еще мог ходить.

Или трахаться.

Это куда важнее.

Аарон скользнул в меня горячей, твердой длиной своего ствола, завершая этот жуткий и плотский ритуал, официально помазывая это логово греха печатью девушки Хавок. Для меня гордость объезжать последнего мужчину в моем гареме, работая своим телом напротив его, когда наши стоны смешались воедино, и я остро ощутила, как за нами наблюдали еще четыре пары глаз.

Такое наблюдение вызывало знакомое чувство. Они все когда-то наблюдали за нами на первом курсе, когда были лишь Аарон и я, одни на всем белом свете, лишь два влюбленных, ослепшие для всего, но не друг для друга. Это был приятный опыт, и я рада, что разделила его с ним.. но это лучше.

Все мы вместе, кровью войдем — выйдем, ею истекая.

Учитывая, что все остальные в комнате были удовлетворены и притихли, мы не чувствовали надобность спешить. Наоборот, все происходило медленно, наши движения были томными и знакомыми, звяканье его наручников было тихим сопровождением к нашему естественному ритму.

Аарон обнял меня, потянувшись к клитору, что было нелегким подвигом для него, учитывая, что на другой руке у него гипс. Он коснулся гипсом моего бедра, обеспечивая себе достаточную устойчивость, чтобы работать с моим телом, пока я не буду доведена до очередного оргазма, который пронесся сквозь меня, как ураган, оставляя после себя все мокрое и наэлектризованное. Он позволил себе кончить в меня, а затем рухнул, притягивая к своему телу и укутывая в запахе розы и сандалового дерева.

Комната пропиталась запахом секса и пота.

Было так тихо, так умиротворенно и тепло, что вы бы не подумали, что пятеро парней в масках только что объездили вашу покорную слугу.

— Вы все можете остаться здесь на ночь, — наконец сказал Вик, его глаза встретились с моими, когда я открыла их. Думаю, прямо сейчас я засыпала. — Я обдумаю своего рода расписание сна, когда у меня будет время перевести свое гребаное дыхание.

— Ты имеешь в виду, я обдумаю расписание сна, — сказала я, и он бросил на меня предупреждающий взгляд.

— Не испытывай меня, принцесса, — сказала он, голос потемнел от назидания. Я была слишком ленива и насыщена, и под кайфом, чтобы двигаться или спорить, поэтому даже не стала начинать. — Отдохните немного, друзья. Вы, блять, понятия не имеете, какая на самом деле Офелия Марс.

Виктор взял свою обычную подушку, сложил ее пополам, а затем прилег рядом со мной. Он не снял маску. Аарон оставался на месте, свернувшись вокруг меня, его рука бережно обвивала тело, стараясь не задеть рану на боку. Я уставилась на его гипс, когда кожаное кресло, где сидел Оскар заскрипело в знак протеста.

Задержала дыхание, ожидая, что он покинет комнату, раз все закончилось.. но он этого не сделал. Телевизор выключился, погружая нас в темноту, и я услышала еще несколько шорохов, прежде чем он окончательно успокоился.

Ожидала, что по крайней мере несколько мальчиков в какой-то момент уйдут, так как кровать не рассчитана на пятерых человек, но, когда проснулась утром от стука кулака по входной двери, они все еще были со мной в комнате.

Я могла привыкнуть к этому.



Кажется вполне уместным, что я потащила белое отребье8 из своего детства в пригород, чтобы отравить газон Аарона.

— Ты, маленькая сука! — кричала Памела, пока я стояла на крыльце в черных шелковых трусиках и длинной белой футболке, едва прикрывающей их.

Когда поместила сигарету между своими губами с фиолетовой помадой, футболка немного задралась, обнаженное, кремовое бедро сверкнуло перед мистером Питерсом (не имеет отношения к приемной семье Оскара), шумным соседом через дорогу.

Как только Каллум увидел, что мужчина смотрел на меня, он изменил свой взгляд голубых глаз в сторону мужчины, который, по всей правилам, обделался в штаны.

— Годами я обдумывал убить каждого мужчину, который не так на тебя смотрел, — незначительно сказал он, что было чертовски жутким.

Я все равно улыбнулась. Видеть гнев Памелы у края лужайки, потому что Кэл не позволит ей подойти еще ближе.. дорогого стоил. Хотела бы я видеть это каждое утро, пока пила кофе и курила сигарету.

— Где он? — визжала Пэм, явно напившись в стельку и затаив обиду, которая горела так ярко, что ее, наверное, видно из космоса. Она думала я украла ее мужчину. Потому что я — ее дочь, и для нее абсолютно логично думать подобным образом. — Ты трахалась с ним,— мямлила она, показывая на меня,