Анархия в школе Прескотт - Кейтлин Морган Стунич

— Хочешь знать, где он? — тихо спросила я, отводя взгляд.

Если я посмотрю прямо ей в глаза, она поймет, что я настолько ее ненавижу, что никогда не смогу отпустить и ей придется убить меня прямо здесь и сейчас. Но Кали хотела поговорить, потому что всегда любила зрителей. Мне нет смысла умирать, если этого никто не увидит.

— Ты убила его, — сказала Кали неуверенно, что мне понравилось.

— Он ушел, — прошептала я, наконец осмелев взглянуть на нее. Луна освещала ее, так что я не видела ничего кроме ее силуэта. Так как меня омывал лунный свет, готова поспорить, она видела все, вплоть до тонко прорисованных костей на моей маске скелета. — Когда мы с парнями сцепились с ним. Мы не совсем могли убить копа, и он знал это, так что мы дали ему выбор..

— Ты лжешь! — закричала Кали, делая шаг вперед. Теперь ее руки дрожали, уже не так уверена в себе, как она думала. — Он не оставил бы меня вот так. Нет, нет, ты убила его. Ты и эти грязные, прогнившие парни Хавок.

Я улыбнулась ей, понимая, что в течение тридцати секунд один из нас умрет. Я об этом позабочусь.

— Он сбежал, потому что ему было плевать на тебя, Кали. Как и всем, — я замолчала и покачала головой, немного невнятно произнося слова. Полагаю, вот, как на вас действует шокер. — Всем, кроме меня. Я тоже любила тебя как сестру, как кого-то наравне с Пенелопой. Но ты трахнула меня и сполна поимела. И из-за чего? Из-за шанса участвовать в конкурсе, который ты не выиграла? Из-за беспочвенной ревности, потому что Аарон никогда не полюбит тебя, когда он был предначертан мне? — я замолчала и полностью обхватила кусок камня. Если правильно подгадала время, то могла ударить ее. Сложно выстрелить в кого-то, когда вам в лицо бросают кирпич из цемента. — Ты выбросила мою любовь и променяла на что-то дешевое и заменимое. Надеюсь, куда бы ты ни пошла после, об этом факте не забудешь.

— Найл мертв, — повторила Кали, словно до нее пока не дошло. Может, она на самом деле любила его? Монстры могут полюбить других монстров. Я знала это, потому что сама такая, и любила так же сильно и глубоко, какой была земля. — Он мертв, и ты убила его.

Я поднялась на ноги, бросив отломленный от надгробия кусок и ударив им Кали. Выстрел все равно был, но пуля прошла мимо меня всего в нескольких сантиметрах, когда я за долю секунды решила оставить свой нож и наброситься на нее. Если пистолет останется при ней, все кончено. Вот и все. Больше не будет Бернадетт Саванны Блэкберд. Больше не будет девушки Хавок.

Парни никогда не будут прежними. Я не слишком верю в свою ценность, но.. они могут.

Наши тела слились, и я смогла заполучить пистолет, приставив его к ее лбу и смотря на нее сверху вниз. В этот раз не колебалась. Больше не буду.

Дуло пистолета было прижато к бледной коже Кали.

— Мне жаль, — сказала я, потому что так и было.

А затем спустила курок.

Но ничего не случилось.

С криком Кали воспользовалась моим сюрпризом и потерей крови, чтобы спихнуть с себя. Теперь я замерзла и дрожала. Блять, вероятно, мне нужно переливание крови, как сделали Аарону на диване в полночь.

Кали танцевала, пока я сидела на траве, задыхаясь, руки были прижаты к бокам, тщетно пытаясь остановить это ужасное кровотечение.

— Ты не так умна, как думаешь, сука, — Кали подошла к чему-то в траве. Было слишком темно, чтобы я разглядела что-то, но, видимо, она точно знала, что ищет. С ужасом смотрела, когда она, снова омываемая лунным светом, повернулась и вставила обойму в пистолет. Блять. Должна признать, это было умно. — Спокойной ночи, Бернадетт, — сказала она, поднимая оружие и кладя палец на курок.

Я видела, как согнулась и напряглась ее рука, когда она спускала его, и закрыла глаза на звук выстрела. Мы сейчас находились на открытом воздухе, поэтому гул стоял четкий и ясный, спугнув воронов, которые гнездились на деревьях.

Когда ничего не случилось, не было ни огня, ни боли, ни нахлынувшей темноты, я открыла глаза и увидела Кали на коленях. Она не долго продержалась, дрожа, истекая кровью и уставившись на свою грудь, словно, как и я, не была уверена, откуда был этот выстрел.

— Бернадетт, — проговорил голос.

Звук был мрачным от боли, но четким и резким, и, о, до слез таким знакомым.

Аарон.Аарон.Это,блять,Аарон.

Я подняла взгляд, когда он появился в проломе каменной ограды, наставив оружие на Кали, но не сводя глаз с меня.

Никогда не видела ничего более прекрасного, чем Аарон Фадлер с окровавленными лицом и руками и мрачно нахмуренными губами. Он был такой же темнотой, как и светом, идеальная дихотомия. Лунный свет струился по нему, как серебряное одеяло, от чего его каштановые волосы сияли.

— Она сказала, что изнасиловала тебя, что убила тебя, — прошептала я, едва ли узнавая собственный голос.

Несмотря на то, что из-за моего ножевого ранения мир казался маленьким и темным, я видела Аарона так же четко, как в летний день.

— Она пыталась, но, как и во всем другом, облажалась, — Аарон остановился рядом с Кали, а она повернула голову, чтобы взглянуть на него, ее оружие затерялось в траве, а выражение лица было напуганное и болезненное. — Стоило убить меня, когда у тебя был шанс, — зловеще сообщил он, качая своей головой и наставив пистолет на ее лицо. — Прежде чем избавлю тебя от этих страданий, мне нужно, чтобы ты кое-что поняла.

— Пожалуйста, — прошептала Кали. Нет.. скорее она запиналась. У нее были проблемы с речью. — Я не готова умереть.

— Хавок никогда не служили тебе. Мы думали, что могли бы использовать тебя, чтобы отпугнуть Берни, чтобы дать ей другую и лучшую жизнь. Теперь же мы дадим ей наилучшую жизнь в нашем понимании, как мы умеем.

Палец Аарона напрягся на курке, из-за лунного