Взаимоотношения Ирана и Центральной Азии. Тенденции и перспективы - Мехди Санаи

в первую очередь в превалировании принципов Исламской революции, которые реализовывались в большей степени, нежели иные государственные концепции. Данное положение вещей, с одной стороны, является показателем динамичности внешней политики Ирана, а с другой стороны, отражает обстоятельства сотрудничества в области установления определений, выявления противоречий и конфликтов в международной политике. Из числа концептов, стабильно присутствующих во внешней политики Ирана, можно указать на «не восточное и не западное», теорию «экспорта революции», доктрину «мать городов» («умм ал-кура») и парадигму «диалога цивилизаций».

Следует учитывать, что Исламская революция превратила Иран из страны, «защищающей существующее положение», в страну, стремящуюся «изменить существующее положение». И внешняя политика Ирана должна рассматриваться в рамках этого стремления к изменению существующего положения. Ясно, что будущее международной политики может быть оценено как результат противоборства между теми, кто защищает существующее положение, и теми, кто им недоволен. Точнее говоря, будущее международной системы станет результатом конфликта и борьбы между гегемонистскими и антигегемонистскими силами. При этом мы совершенно не имеем в виду неизбежность вооруженного противостояния между основными силами, защищающими существующее политическое устройство (гегемонией), и течениями, противостоящими этому (антигегемонией), поскольку борьба на этом поприще будет идеологической.

В ходе истории господствующие силы, защищая свои интересы, постоянно навязывали малым, слабым и зависимым странам войну или мир, конфликт или сотрудничество, дружбу или вражду – в зависимости от своих планов, связанных с международной системой. Ими как гегемоном был основан и ими защищался новый международный порядок. Но такой порядок должен быть признан легитимным большинством стран, и он не может быть прочным, если опирается исключительно на военную и экономическую мощь и не наделен при этом ценностными, культурными и нормативными качествами. Гегемон, который больше всех прочих сил заинтересован в долговечности существующего порядка, понесет ущерб от подрыва выстроенной им системы и возврата к беспорядкам и хаосу. Очевидно, что в данной схеме особенно важным является способ взаимоотношений с гегемоном, поскольку это существенно влияет на отношения между государствами. Сам факт признания легитимности гегемона и его ведущей роли в международном масштабе имеет огромное значение, ведь если какая-то страна данной легитимности не признает, значит, она стремится к изменению существующего порядка вещей начинает непосредственную борьбу против гегемона [69].

Реалисты убеждены, что государства постоянно стремятся к упрочению своего положения в международной системе, и поэтому они постоянно будут находиться в состоянии конфликта друг с другом и с гегемоном. И – принимая во внимание стремление гегемона обосновать свою легитимность на культурном уровне, нужно отдавать себе отчет в том, что конфликты и противоречия в большей степени будут возникать между странами с различными системами ценностей. Именно поэтому страны Западной Европы и США, имеющие значительное культурное сходство, конфликтуют между собой в гораздо меньшей степени, нежели Иран и США, различия между которыми в области культуры и нравственных ценностей слишком велики.

Исходя из сказанного выше, игроков на международной арены можно разделены на две группы: «государства, защищающие существующее положение», и «государства, желающие изменить существующее положение». При этом игроки, желающие изменить существующее положение, могут быть охарактеризованы как «антигегемонистские». Они, в свою очередь, по своей сущности также подразделяются на две группы. К первой относятся игроки, которые ставят саму сущность гегемонистской системы под сомнение и предлагают различные схемы для взаимодействия между нациями. Вторая группа состоит из тех игроков, которые, испытывая определенные трудности во взаимодействии с некоторыми элементами гегемонистской системы, существование системы под сомнение не ставят. Первая группа может быть названа «субстанциональной» («сущностной»), а вторая группа – «акцидентальной». Применительно к современным реалиям к первой группе следует отнести Исламскую Республику Иран в ее отношении к Соединенным Штатам Америки, а сербов в бывшей Югославии, Саддама Хусейна в Ираке и даже Северную Корею – причислить ко второй группе не подвергающих сомнению всю систему, но желающих реформировать отдельные ее элементы.

И если до победы Исламской революции в Иране противоречия в системе международных отношений объяснялись противостоянием между гегемонами, то после установления исламского республиканского правления начались реальные действия по борьбе против гегемонии, ибо революция привела к ликвидации в регионе существовавшего ранее положения вещей, а Иран из страны-сателлита США и союзника западного блока превратился в суверенную страну с идеологией политического и шиитского ислама. Последующие непримиримое противостояние Западу, борьба против господствующих сверхдержав и против несправедливого миропорядка привели к усилению конфронтации между Ираном и США [69]. Соответственно, и эволюция внешней политики Ирана после революции представляла собой непрерывный и динамичный процесс, заставивший США столкнуться с многочисленными проблемами. США постоянно говорят об Иране как о стране, выступающей против установившегося мирового порядка, а борьбу Ирана за установление нового справедливого порядка в своем регионе преподносят как стремление к защите терроризма и противодействие западной либеральной демократии. Шантажом и угрозами США пытаются лишить Иран возможности блюсти свои экономические интересы в Центральной Азии и всячески препятствуют усилению влияния здесь иранской культуры.

Негативная атмосфера, свойственная двусторонним ираноамериканским отношениям, была вынесена на международный уровень и в результате стала оказывать дурное влияние на отношения Ирана с центральноазиатскими странами. Рост политических и стратегических противоречий между США и Ираном нарастал по мере того, как США прилагали все больше усилий к распространению собственного влияния на сопредельные Ирану страны. Таким образом США, с одной стороны, стремятся принизить роль и влияние Ирана как в центральноазиатском регионе, так и в мировом масштабе, дабы усилить изоляцию Ирана, а Иран, со своей стороны, предпринимал и будет предпринимать все возможные меры для того, чтобы США не удалось реализовать их планы и гегемонистские устремления. Эта ситуация и послужила причиной того, что Тегеран и Вашингтон, игнорируя обоюдные интересы в Персидском заливе, Центральной Азии и на Кавказе, сосредоточили основное внимание на идеологической борьбе.

Очевидно, что основная причина конфликта и «холодной войны» между Тегераном и Вашингтоном состоит в отличии их принципов, ценностей и убеждений. В данном контексте громадный интерес представляет сопоставление идентичности Исламской революции в Иране и американской либерал-демократии с точки зрения психологического анализа.

С точки зрения американской внешней политики главными ценностями являются мир, благополучие, демократия, стабильность и безопасность, которые США во всем мире силой навязывают разным странам, пользуясь своим превосходством, а то и господством. На Ближнем и Среднем Востоке эта политика под воздействием могущественного сионистского лобби превратилась в средство защиты сионистского режима. Со своей стороны Исламская Республика Иран руководствуется ценностями, основанными на учении политического ислама, на стремлении к справедливости и неподчинении западной либерал-демократии и всякого рода чужому господству. Поэтому Иран, выражая обеспокоенность по поводу присутствия в регионе США в роли гегемона, считает, что официальное признание сионистского режима