Монархия в XXI веке - Константин Валерьевич Малофеев

При этом практика представительной демократии сводится преимущественно к необходимости воздерживаться от принятия непопулярных и жестких решений (таких, как сокращение социальных программ, экономия бюджетных средств, повышение налогов), что делается в целях сохранения власти, а также поддержания высокого рейтинга среди граждан и политических элит.

Основные фактические задачи парламентариев в сложившейся либеральной модели западной демократии сводятся к тому, чтобы декларировать востребованные обществом идеи, получать благодаря этому голоса избирателей на выборах и перекладывать ответственность за принятие и реализацию государственных решений на бюрократию. От того, насколько искусно народные избранники будут выполнять данные задачи, зависит, настолько долго они будут оставаться у власти.

При этом политическая оппозиция, приходя к власти в случае падения популярности правящей партии, также будет воздерживаться от проведения радикальных государственных реформ, поскольку спонсоры разных партий в общем имеют схожие интересы.

Таким образом, в современных парламентских демократиях сформировался консенсус трех составных частей правящей элиты: верхушки парламентских партий, крупного бизнеса и бюрократии. Иногда эту правящую элиту называют «глубинным государством». В Англии XVII века для нее придумали название «истеблишмент» (establishment). Данное негласное соглашение неукоснительно соблюдается, публичная критика в условиях жесткой партийной дисциплины не допускается, поэтому в политическом плане значимых изменений нет и быть не может.

Все это в конечном итоге приводит к кризисным явлениям, а затем и существенно усугубляет их, что негативно сказывается, в первую очередь, на обычных гражданах экономически (рост инфляции, увеличение государственного долга), социально (снижение реального благосостояния, миграционный кризис, свертывание различных социальных программ, «коммерциализация» сфер образования и здравоохранения), политически (слабость и пассивность политической власти, лоббизм и коррупция, рост абсентеизма).

Идеалистические формулировки о ценности представительной демократии не должны вводить в заблуждение: парламентарии далеко не всегда являются профессионалами в области государственного управления и правотворчества. Популистские утверждения о том, что «доярка способна управлять государством», ведут лишь к одному – перетеканию реальной власти от избираемых советов к неизбираемым исполнительным комитетам, действующим под чутким руководством партии. Исторический опыт советской власти в СССР в условиях тотального партийного контроля со стороны КПСС – яркий тому пример.

Депутатский корпус достаточно велик, что при необходимости позволяет законодательной власти прикрываться общей позицией и целесообразностью, которые коллегиально выработаны парламентом, политическими партиями и фракциями и в основе которых якобы лежит свобода воли и мнения, ввиду чего они не могут быть предметом критики. При этом одновременно декларируется, что позиция отдельного депутата по тому или иному вопросу не должна подвергаться давлению со стороны избирателей.

Так называемый свободный мандат и краткосрочный характер депутатских полномочий способствуют тому, чтобы народный избранник лишь формально исполнял свои обязанности. После очередных выборов все повторяется аналогичным образом с другим депутатом (или тем же). В конечном счете граждане привыкают к посредственной деятельности парламентариев, формальному исполнению ими своих полномочий, отстраненности от реальных нужд и интересов избирателей и воспринимают это в качестве нормы. В целом и сами избиратели при таком положении вещей оказываются лишь периодическими «легитиматорами» своего формального представительства.

Не последнюю роль в процессе деградации парламентаризма играет и то обстоятельство, что современная политическая система почти полностью монополизирована политическими партиями (в некоторых странах двухпартийная политическая система и вовсе фактически конституирована для удобства истеблишмента), что практически лишает независимых кандидатов, не желающих присоединяться ни к одной из них, шансов на избрание.

Таким образом, граждане могут реализовать свое конституционное право на участие в управлении делами государства только посредством вступления в политическую партию. Крайне редко глава государства или депутат парламента занимают свою должность в качестве самовыдвиженцев, полностью автономных и независимых от какой-либо политической силы. Но даже если в представительном органе и появляется такой кандидат, он не может конкурировать с партийными представителями хотя бы в силу самого факта их численного большинства. Единственное исключение – местные выборы, где депутаты наиболее приближены к избирателям, а вопросы политического характера обычно не имеют краеугольного значения, поскольку муниципалитеты во многом зависят от поддержки государственной власти и, как правило, тесно с ней взаимодействуют для решения вопросов бытового, хозяйственного характера.

Из всего сказанного можно сделать вывод, что в современном мире ведущие партии, реально участвующие в политической жизни государств, лишь формально учитывают интересы большей части населения; в стремлении получить максимально возможное количество мест в парламенте они прибегают к популизму и не скупятся на предвыборные обещания. При этом отдельные социальные группы и граждане, политические интересы которых вовсе остаются за рамками партийного дискурса, фактически оказываются ущемленными в своем праве на представительство.

Более того, участие в выборах независимых кандидатов-самовыдвиженцев, как правило, не приводит последних к успеху, поскольку даже в выборах по мажоритарной системе представительства косвенно принимают участие сильные политические партии: они финансируют кампании многих кандидатов-самовыдвиженцев, либо сами такие кандидаты, будучи в прошлом выходцами из тех или иных влиятельных партий, имеют секретные договоренности о сотрудничестве с ними, что в конечном итоге приводит к победе «правильных» самовыдвиженцев за счет использования различных политических, экономических, информационных и иных ресурсов. В итоге право граждан на участие в управлении делами государства оказывается существенно ограниченным.

Таким образом, очевидны тенденции как партизации политической системы, таки партизации избирательных систем.

Современные представительные органы только de jure состоят из избранных народом депутатов. De facto же парламенты поделены между партиями, и депутаты проявляют по отношению к ним значительно большую лояльность, чем по отношению к собственным избирателям. При этом многие западные авторы уверены, что партизация парламентов и поддержание партийной дисциплины, включая обязательность голосования по утвержденной линии, являются благом и положительной тенденцией [например: Olson 1994; Depauw, Martin 2009; Kam 2009; 2014]. По их мнению, партийные лидеры в своей деятельности должны полагаться на сочетание различных стратегий, чтобы противостоять «электоральному давлению»: от предложения депутатам карьерного роста и гарантий переизбрания по партийным спискам до угроз дисциплинарного характера.

Партийная дисциплина играет важную роль в парламентских системах, определяя, как избранные представители выполняют свои обязанности перед партией, личными убеждениями и избирателями; партийная дисциплина – это система, призванная вознаграждать за лояльность и наказывать за неповиновение. Она играет ключевую роль в поддержании единства внутри политических партий и обеспечении последовательной подачи нужной информации избирателям (т. е. фактически речь идет об обмане избирателей и манипуляциях общественным мнением) [Ashley 2025].

Таким образом, господствующая практически повсеместно политика двойных стандартов в сфере представительной демократии позволяет парламентам прикрываться идеей общественного блага в условиях, когда политические партии функционируют фактически автономно в качестве независимых политических корпораций с собственными интересами.

Отмеченные тезисы западных ученых о положительных сторонах партийной дисциплины говорят сами за себя. Подобная трансформация (а по сути, деградация и узурпация) партийной системы на практике