Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

class="p1">— Должны успеть к концу прилива, чтобы выскочить из реки с отливом, — дал капитан развернутый ответ.

— Пассажира возьмешь? — спросил я.

— Пять шиллингов, — не задумываясь, объявил он.

Серебряный шиллинг весом в шесть и двадцать две сотые грамма сейчас одна из самых ходовых монет в королевстве. Фору ему дают только серебряный пенни (почти шесть десятых грамма) и бронзовый фартинг (четверть пенни), покрытый оловом под серебро. Золотая и серебряная крона сейчас приравниваются к пяти шиллингам.

— Обычно берут два, — сказал я.

— Вот и иди к ним, — предложил он как-то не очень уверенно.

— И пойду, — произнес я и начал разворачиваться к дороге, идущей вдоль берега реки, у которого присели в ил другие суда.

— Тебе зачем в Портсмут? — полюбопытствовал капитан.

— Хочу отправиться в поход на помощь единоверцам в Ла-Рошели, — соврал я.

— Ради святого дела уступлю, перевезу за два шиллинга, — согласился он.

В общем, скинул цену до разумной и при этом не ударил в грязь лицом. Она на дне Темзы похлеще парижской.

Я вернулся в трактир, собрал вещички. Зная склонность англичан, особенно моряков, к беспробудному пьянству, купил в дорогу бурдюк литров на пять французского сухого белого вина. Как оказалось, ненапрасно. Кормили на шлюпе два раза в день. Не знаю, сколько эля выпивали члены экипажа, но мне давали к каждому приему пищи по кружке емкостью грамм сто пятьдесят. Это слишком мало, когда питаешься всухомятку. Во время плавания ночевать и даже дневать мне приходилось в пустом трюме. Это было лучше, чем в тесной каюте с храпящим, пожилым помощником капитана. Там я и разводил питьевую воду из бочек, набранную в лондонском колодце, сухим вином, и беседовал с крысами. Слушали внимательно, а по ночам бегали по мне, укрывавшегося с головой. Наверное, предлагали продолжить общение. К счастью, путешествие закончилось на третье утро.

8

Портсмут расположен на острове Портси возле южной оконечности острова Британия. Говорят, в хорошую погоду с высокого места можно увидеть французский берег. Мне не везло то ли с высокими местами, то ли с погодой. В городе постоянно проходят ярмарки и строятся военные корабли в большом сухом доке. Сейчас в Портсмуте собирают флот и вербуют десант для оказания помощи Ла-Рошели. По слухам, в поход отправятся более сотни кораблей, как военных, так и вспомогательных для перевозки десанта и продуктов питания. Учтены предыдущие ошибки, когда не хватило воинов, боеприпасов и еды.

Мне сказали, что Джордж Вильерс, герцог Бекингем, остановился в трехэтажном деревянном трактире «Грейхаунд», лучшем в городе. Там днем и ночью торчит охрана. Я выбрал двухэтажный «Соленая треска», расположенный метрах в трехстах. Главным его достоинством был хозяин Боб Доу сорока шести лет с розовой лысиной и щеками, светло-русыми редкими усами и бородкой, похожими из-за толстых волосин на выгоревшую, пшеничную стерню. Он расхаживал босой по деревянному полу в кожаном темно-коричневом фартуке поверх желтовато-белой рубахи из плотной ткани и светло-коричневых, застиранных штанов и постоянно говорил. Мне показалось, что, если замолчит, то и двигаться не сможет. Здесь подавали не только яичницу с беконом, но и мясной пудинг — пирог на нутряном говяжьем или бараньем жире — и в постные дни морскую рыбу, чаще треску, причем свежую, не оправдывая название трактира. Готовила жена, которая болтала не меньше и при этом быстрее. Когда она пересекались с мужем, говорили одновременно пару минут, после чего Боб Доу сбегал, не выдержав жесткую конкуренцию.

Я поселился в субботу и в воскресенье сходил с ними на службу в англиканскую церковь, которая помесь католицизма с протестантизмом, послушал главу из Книги общих молитв и формулу отпущение грехов, произнес молитву общего покаяния, «Отче наш» и восхваление бога. Поскольку все это проходил во время службы в британском флоте, где священника обычно заменял капитан, каковым был и я, то сделал все без труда и грубых ошибок, чем порадовал владельцев трактира «Соленая треска» и их соседей, которые считали меня германским кальвинистом, готовившимся отправиться в Ла-Рошель на помощь братьям-гугенотам. При этом скидку на проживание не сделали. Единоверцы единоверцами, а денежки врозь.

Пока что никого не нанимали, чтобы не платить зря деньги. Приходилось тратить полученное от отца Жозефа. Я нашел в Портсмуте ювелира Джона Эванса, неторопливого типа с лицом-маской занятого человека и пальцами со следами ожогов, до которого к тому времени уже добралось известие обо мне от его лондонского коллеги. Ни слова не говоря, он забрал долговую расписку и отсчитал мне девятьсот крон золотыми монетами и последнюю сотню шиллингами и пенни. Я мог бы просто сидеть и ждать, когда случится неотвратимое, но это было скучно, поэтому по вечерам торчал в пабах, пил эль и слушал байки тех, кто участвовал в осаде Сен-Мартена. Интересно было послушать версию с противоположной стороны. Вроде бы, рассказывают о том, в чем я сам участвовал, а такое впечатление, что о чем-то совершенно другом. То, что французы, и я в том числе, были трусливыми негодяями, это не удивляло, а вот то, что англичане почти захватили бастион, который защищала моя рота, и отступили только потому, что приказал командир-дурак, погибший на их счастье в том бою, меня позабавило. Еле сдерживал эмоции. Радовало, что почти все обвиняло в провале похода своего главнокомандующего. Более того, отзывались о нем презрительно, считали бабой не только из-за трусости, но и потому, что пассивный гомосексуалист. Как и в советской криминальной среде, активный — мужик, хвала ему, пассивный — педик презренный. У герцога есть жена и дети, но при этом продолжает подставлять задницу. В его свите постоянно есть один или два сексуальных партнера. Говорят, именно поэтому Джордж Вильерс предпочитает проводить время в походах или в королевском дворце, а не в своем доме в кругу семьи.

Однажды вечером я сидел в пабе, угощал элем Уильяма Смита, участника осады Сен-Мартена, который плавно присел мне на хвост, пообещав познакомить со своим командиром, числившимся на хорошем счету у герцога Бекингема. Мол, меня возьмут лейтенантом, не ниже. Я включил режим «Тупой лох». Деньги ведь трачу не свои. Когда мне по секрету сообщили, что их главнокомандующий — заднеприводный, я изобразил искреннее удивление.

— Такого не может быть! Он же прославленный командир! Поэтому завистники и придумывают о нем разные оскорбительные байки! — почти искренне возмутился я.

Мой собеседник обиделся и заявил:

— Могу познакомить тебя с человеком, который имел герцога во время осады Сен-Мартена! — и