Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

рано утром. Значит, перед отправлением монеты не пересчитывали, иначе бы задержались, как минимум, на несколько часов, а то и дней, выясняя, куда делись почти шесть тысяч монет. Лень — единственный бог, которому поклоняются все народы. После этого я отнес десять тысяч ливров ростовщику Джованни Грассо и второй ходкой восемь тысяч — Гансу Любке.

— Я уже решил, что ты не хочешь вести дела со мной, — пожаловался последний, узнавший, видимо, что храню деньги и у его конкурента.

— У тебя большая часть моих вкладов, — возразил я. — Надо подстраховаться на всякий случай.

— Тоже верно, — уже без явной обиды согласился он.

Остальные деньги положил дома в сундук, сказав Сюзанне, что заплатили их мне за ночную работу. За какую — ей знать не положено. Надо было как-то объяснить свое отсутствие ночью. Крупная сумма денег — лучшее доказательство, что был не у любовницы. Это к ним идут с деньгами и возвращаются без, а не наоборот. Впрочем, во Франции возможны варианты. Будут жене на расходы, когда отправлюсь в армию. Хотя она тут же начала тратить их, заказав сразу два новых платья. Я еще в первой эпохе перестал удивляться, зачем женщинам столько шмоток, которые покупают и не носят, и даже тому, что они сами не удивляются этому.

В конце марта до Парижа дошло известие, что в Ла-Рошели началось шевеление. Якобы собирались ночью подорвать ворота Мобек и ворваться в город, но саперы заблудились в темноте. Скорее всего, не захотели погибать понапрасну. Красный герцог это понял и больше не посылал, но шли разговоры о готовящемся штурме. Пора было и мне отправиться в свой полк.

Перед отъездом в воскресенье мы с женой были в очередной раз приглашены на обед к Тимоти де Муре. Сюзанна нарядилась в новое алое платье, чтобы утереть нос кузине, которая по случаю беременности стала одеваться проще. В итоге обе позавидовали друг другу. После очень обильного и вкусного обеда из восьми перемен, родственник зазвал меня в свой кабинет. Мы сели у горящего камина с бокалами розового кларета.

— Когда отправляешься в полк? — поинтересовался Тимоти де Муре.

— На следующей неделе, во вторник или среду, по погоде, — проинформировал я.

— Задержись еще на день. В четверг в Ла-Рошель отправиться конвой с миллионом ливров. Я хочу, чтобы ты сопровождал его. Получишь большие полномочия. В предыдущем по пути или уже там кто-то украл десять тысяч экю, — рассказал он.

Надо же, а я считал себя оригиналом! Впрочем, я украл больше.

— Подозреваю несколько человек, но доказательств нет. На этот раз отправлю других интендантов. Если ничего не случится, круг сузится, — продолжил он.

— Преступник может догадаться, что это проверка, и затаиться, — возразил я.

— Ты плохо знаешь людей, что в твоем возрасте не удивительно. Удачно укравший раз, обязательно попробует и во второй, — убежденно произнес дальний родственник.

Тут он прав. Я было подумал повторить попытку в ночь перед отправлением конвоя, но теперь не полезу. Обычно такие проверки делают комплексно, на всех этапах. Могут устроить засаду и в кладовой.

— Не возражаю, но хотелось бы, чтобы перед самым выходом обязательно пересчитали деньги в твоем присутствии. Может быть, их украли здесь, а списали на охрану обоза, — попросил я.

— Была у меня и такая мысль, но ни у кого из тех, кто мог бы добраться до денег, траты не увеличились. Может быть, затаились на время. Я подожду, пока не найду вора. В нашем деле надо быть уверенным в подчиненных, как в себе самом, — поделился он.

Тут я согласен: вор вору должен верить.

В четверг утром я приехал со слугой во двор интендантства королевства Франции. Там уже ждала Рота королевских легких кавалеристов под командованием лейтенанта Эркюля де Берара, племянника предыдущего командира этого подразделения, и три телеги, запряженные парами лошадей и с глухими кузовами, закрываемыми на четыре замка. Две были нагружены и опечатаны, в третью укладывали последний сундук. Контролировал погрузку и опечатывал лично Тимоти де Муре.

Он подозвал лейтенанта кавалеристов, вместе с ним подошел ко мне и после обмена приветствиями представил нас друг другу, добавив:

— Майор Александр фон Гофман — мой доверенный человек. Его приказы — мои приказы, — после чего сообщил нам обоим: — Деньги пересчитаны, сундуки и кузова телег опечатаны. Надеюсь, по прибытию в Ла-Рошель всё будет в целости и сохранности.

Мы встречались с Эркюлем де Бераром в Сен-Мартене, но общался я только с его дядей, в то время командовавшим королевскими легкими кавалеристами и там и сложившим голову в сражении у моста.

Когда мы выехали со двора, Эркюль де Берар, явно недовольный, что я назначен следить за ним, заявил высокомерно:

— Собираюсь двигаться быстро, чтобы уложиться в двенадцать дней. Нас ждет в Париже король

— В прошлый раз добрался в Ла-Рошель за шесть дней, но, если надо, буду ехать медленно, — с серьезным видом сказал я, чем взбесил его еще ярче.

Чтобы реже встречаться со мной, лейтенант ехал впереди нашего обоза с половиной своей роты. Затем три телеги, за ними я со слугой и замыкала вторая половина подразделения под командованием ансэня, племянника командира. Как я понял, должность переходит от дядей к племянникам.

Изображая служебное рвение, я до Орлеана каждое утро и вечер проверял замки и печати на кузовах телег, но там заявил Эркюлю де Берару, что съезжу к брату друга в гости и догоню обоз в Туре. Он поверил и обрадовался. На самом деле я вечером договорился с хозяином галеры, что отвезет меня, слугу и наших лошадей в этот город. Мне не тарахтело три дня скакать верхом и любоваться кислой мордой командира Роты королевских легких кавалеристов. Я знал, кто украл часть предыдущего транша, и не переживал, что такое повторится в мое отсутствие. Мы сплавились за световой день и поселились в трактире на юго-западной окраине, где должен остановиться на ночь обоз, как заверил меня лейтенант.

Надо было видеть его рожу, когда вечером второго дня прибыл туда и, войдя в трактир, увидел меня, доедающего порцию жареного сома килограмм на семь, которого я поймал на спиннинг. Часть рыбы съели мы с Бруно Шабролем, а остальное пошло в счет уплаты за ужин.

— Что так долго ехали⁈ — почти искренне возмутился я. — Не спешите охранять короля⁈

Предполагаю, что Эркюль де Берар был уверен, что