Складка - Александр Науменко

своим мёртвым весом. Боец судорожно оттолкнул от себя подёргивающиеся останки и с трудом сел на скользком полу, тяжело хватая ртом воздух. Его бронежилет был безнадёжно испорчен и глубоко распорот на груди, но многослойная арамидная ткань выдержала давление чудовищных лезвий. Однако на левом предплечье ткани формы были пробиты, и от локтя до запястья тянулись три глубокие кровоточащие раны.

— Цел, — ошеломлённо прошептал Ефимов.

Руки его тряслись, но голос оставался ровным.

— Перевяжись на ходу, — приказал Комаров. — Двигаемся. Быстро, пока новые твари не пожаловали.

Козлов, стоявший на прикрытии с КС-23 наготове, быстро оглянулся на Ефимова и тут же отвернулся обратно, вглядываясь в темноту зала. Пальцы его на цевье ружья побелели от напряжения.

— Живой? — процедил он сквозь зубы. — Хорошо. Пошли отсюда.

Чернов помог Ефимову подняться. Тот, встав на ноги, посмотрел на мёртвую тварь. Хитиновое тело ещё подёргивалось в мелких конвульсиях, конечности загребали воздух, скребли по бетону. Из разбитого головного сегмента медленно вытекала густая мутная жидкость, растекаясь лужицей. Ефимов отступил на шаг, потом ещё на один. Лицо его, обычно спокойное и чуть ироничное, окаменело. Он перевёл взгляд на собственный распоротый бронежилет, на порезы на руке, откуда сочилась кровь, смешиваясь с жёлтой жидкостью твари. Пальцы, потянувшиеся к бинту, подрагивали так сильно, что он не мог развернуть упаковку. Чернов молча забрал бинт, размотал и начал перевязывать.

— Спасибо, — выдохнул Ефимов.

— Не за что. Я тебе выстрел в голову этой дряни припомню ещё не раз. Ты мне теперь должен.

Чернов говорил обычным тоном, как в казарме, как на учениях, и именно эта обыденность интонации помогла Ефимову собраться. Он кивнул, проглотил ком в горле, стиснул челюсти и взялся за автомат.

Они почти бежали через зал, по щиколотку в слизи, перешагивая через тела. Девяткин несся, прижимая портфель, спотыкаясь, и Чернов дважды ловил его за локоть. Справа и позади щёлканье нарастало. Комаров не оглядывался, но слышал, что их становилось больше.

— Дверь! — указал стволом Козлов.

Впереди, в стене, обозначился дверной проём. Стандартная стальная дверь, но деформированная. Рама перекошена, один угол ушёл вверх, словно кто-то потянул его с нечеловеческой силой. Или словно пространство вокруг рамы расширилось неравномерно. Дверь приоткрыта.

Андрей заглянул внутрь. Помещение за дверью сохраняло более-менее нормальные пропорции. Стены, потолок, пол, всё в пределах разумного. Лампы горели. На столах лабораторное оборудование. Осциллографы, самописцы, какие-то стойки с электроникой. Всё выглядело нетронутым.

— Внутрь!

Они ввалились, и Чернов с Рябовым навалились на дверь, вдавливая её в перекошенную раму. Металл скрежетал, сопротивлялся, но встал на место. Комаров нашёл рычаг запорного механизма и повернул. Стальные штыри вошли в пазы.

Секундой позже что-то ударило в дверь снаружи. Удар, ещё один, третий. Дверь вздрагивала, но держала. Потом, щёлканье. Много. Десятки источников, прямо за сталью, сантиметрах в пяти от них. Звук складывался в ритм, неровный, хаотичный, и Андрей подумал, что это похоже на дождь по железной крыше, только каждая капля увесистая, как камень. А потом всё стихло.

Комаров выдохнул. Посмотрел на своих. Рябов перезаряжал КС-23, загоняя в трубчатый магазин картечные патроны из подсумка. Козлов делал то же самое. Ефимов, привалившись к стене, проверял бинт на левой руке. Чернов стоял у двери, слушая. Девяткин сидел на полу, обхватив портфель, и тихо, мелко трясся.

Несколько секунд никто не говорил. Каждый переживал по-своему. Рябов, перезаряжая ружьё, выполнял привычные движения, и Комаров видел, как тренированные руки бойца делают то, что должны, пока глаза оставались стеклянными и пустыми, устремлёнными куда-то сквозь стену. Козлов стоял, широко расставив ноги, и дышал через рот, шумно, тяжело, как после долгого бега. На скуле у него дёргалась жилка. Чернов, молча проверявший магазин, остановился, посмотрел на собственные пальцы, испачканные жёлтой жидкостью из твари, и с каким-то брезгливым отчаянием вытер их о штанину. Потом вытер ещё раз. И ещё.

Ефимов опустился на стул у лабораторного стола, положил перевязанную руку на колено и уставился на неё, как на чужую.

— Ну и дела, — произнёс он негромко, ни к кому не обращаясь.

Капитан стоял у двери, прислушиваясь. За сталью было тихо. Он заставил себя отойти, проверить обстановку в помещении, пересчитать людей, оценить боеприпасы. Действие гнало мысли, не давало им оформиться в то, от чего можно потерять контроль. Он знал эту технику, не из учебников, а из Кабула, где ты либо делаешь, либо лежишь и воешь, и второе означает смерть.

— Боеприпасы, доложить, — приказал он.

— Три магазина к АКС и четырнадцать картечных, — ответил Рябов.

— Два магазина, шесть картечных, — добавил Козлов.

— Два с половиной, — сказал Чернов.

— Два полных, — тихо отозвался Ефимов.

Негусто.

Запас патронов таял с пугающей скоростью, и это осознание тяжёлым грузом легло на плечи командира. Три полных магазина для автоматов и пара десятков тяжёлых картечных патронов означали, что при следующей массированной атаке им придётся перейти на пистолеты и ножи. Комаров медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы, провёл тыльной стороной ладони по влажному от пота лбу и мрачно посмотрел на свои перепачканные жёлтой слизью руки. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, превращая плановую спасательную операцию в борьбу за выживание в условиях совершенно чуждой и враждебной среды. В воздухе запертой лаборатории висел густой запах сгоревшего пороха и той самой тошнотворной гнили, которую принесли с собой монстры. Андрей перешагнул через поваленный лабораторный стул, подошёл к забившемуся в угол учёному и навис над ним тёмной тенью.

— Что это за твари, Игорь Семёнович?

Девяткин поднял голову. Очки сидели криво, а одна дужка отогнулась.

— Не знаю. Ничего подобного в отчётах не фигурировало. Но если установка создала пространственную складку… если она соединила две точки пространства…

Он замолчал, проглотив подступивший ком.

— То она могла соединить наше пространство с чем-то ещё. С областью, где обитает… вот это.

— Другое измерение?

— Другая область пространства. Не обязательно другое измерение в фантастическом смысле. Вселенная бесконечна. Где-то, на расстоянии, которое мы не способны преодолеть обычным перемещением, существуют… иные условия. Иная эволюция. Складка сократила это расстояние до нуля.

— И эти твари пролезли через складку.

— Да.

Рация. Командир группы схватил её, поднося к