Теорема судьбы - Наталия Анатольевна Доманчук

ей исполнилось тридцать. У отца и раньше были сердечные приступы, он пережил даже острый инфаркт и клиническую смерть, а умер тихо, во сне, правда в больнице, а не дома – лег на обследование.

Даша очень сильно переживала этот удар, но оказалось, что настоящий удар был впереди. Не прошло и трех месяцев, как мама заявила, что всю жизнь она любила другого мужчину и я, тогда еще Даша, родилась от него.

Я не принял нового отца, хотя он был внимательным и добрым. А вот маму простил. Может, с годами и родного папу приму, кто знает?

– Да, у моей мамы и родного отца была первая любовь, от которой и родился я. Но не будем об этом. Ты мне лучше скажи, когда Галка вернется к нам?

Возле меня появилось невозмутимое лицо Наденьки:

– Кто такая галька? – прошепелявила она.

– Надя, за такой короткий срок старое разрушить можно, а создать новое очень трудно, – по-иполлитовски затянул я.

Алка слегка стукнула меня в бедро.

Наденька уставилась на нас как баран, на яркие ворота, хлопая своими густыми ресницами. Я отодвинул хлопающую девочку в сторону и еще раз спросил подругу:

– Она вернется? Когда?

– Только когда мы пойдем в школу. Они проживут вместе, я имею в виду ее родителей, пять или шесть лет. Потом они разведутся и ее мама переедет к своим родителям. Галка пойдет в нашу школу в наш класс и лично я увижу ее в первый раз первого сентября.

– Блин, я думал, что наши мамы стали дружны с нашего рождения.

– Где блин? – спросила Наденька.

Я удивленно посмотрел на нее, а Алла вздохнула:

– Зря ты в садик пришел. Тут полная деградация, с этими пупсами. Лучше бы дома сидеть, книги читать, точнее делать вид, что учусь читать.

– А я уже умею читать. И писать, – заявил я.

– Да ты что? – Алка прикрыла рот своими маленькими ладошками.

Я сначала подумал, что она прикалывается, мол, неужели Даша Горячева умела читать, но потом она толкнула меня в плечо и зло зашептала:

– С ума сошел? Ты же так привлечешь к себе внимание!

– Да нет, все нормально. Я просто умный мальчик.

– Ага, – съязвила Алла, – и даже знаешь, что такое снег.

– Шнег на улице! – пропищала Наденька.

– Да, тут реально стремно, – вздохнул я.

– Помнишь, как я мечтала иметь детей в прошлой жизни? – тихо прошептала мне на ухо Алла.

Я кивнул. Еще бы это не помнить! Сначала она искала мужика, от которого смогла бы «просто забеременеть». Но почему-то все оказывались или страшными, или тупыми, или страшными и тупыми вместе. Потом Алка приняла решение родить от донора, целый год ходила в центр, где ей подбирали «приличного кандидата», но и там «оказались одни тупые уроды».

– Ну ладно, урода можно увидеть на фото, но откуда тебе известно, что он тупой? – задала ей как-то вопрос Галка.

– Хватает того, что он урод! – парировала Алла.

Да, с такой логикой она, конечно же, никого не нашла и стала ждать «свое счастье».

– Как же ты поймешь, что это он?

– А может, ты подберешь мне его по цифрам?

Как раз лет десять до этого наша Галя увлеклась этой нумерологией, которая и привела нас сюда, в этот детский сад «Солнышко».

– Што у тебя на шкафчике? – вывела меня из воспоминаний Наденька.

Я посмотрел на нее, как на умалишенную. Какая ей разница?

– А тебе-то что? – спросила ее Алла.

– У меня шветошки! – гордо заявила девочка.

– Круть! – заметил я.

– Да-а-а! А у Аллы – грибок! – Наденька хихикнула.

Я тоже прыснул:

– Аллочка, ты увлеклась мухоморами, пока меня не было? Может, и травку уже куришь?

– Травка у Мавины! – заявила Наденька.

Алла покрутила пальцем у виска. Я улыбнулся.

И сразу я вспомнил, как в прошлой жизни у меня на шкафчике был нарисован паровозик – очень красивый, разноцветный, с тремя вагончиками. Он был самый яркий из всех и мне завидовали почти все детки. Но через пару месяцев пришел какой-то плотник ремонтировать все шкафчики и мой, после реконструкции, повесили рисунком внутрь. Даша не очень любила плакать, а вот голос у нее был звонкий, она так долго возмущалась и жаловалась, что буквально на следующий день в садик пришел художник и вручную нарисовал новый паровозик. Даша ходила довольная и гордая, заявляя всем, что теперь у нее самый лучший шкафчик в мире, потому что паровозик есть «и там и там»!

После обеда в садик пожаловала мама и я ее успокоил:

– Все нормально, мне тут нравится, ты кормишь, конечно, лучше, но тут весело. Иди домой и приходи за мной в семь.

Воспитательница, внимательно выслушав мою речь, тихо спросила у матери:

– Он понимает по часам?

Алла, стоящая рядом, косо на меня посмотрела и показала кулак.

Зебра – символ судьбы

Первого дня в школе, мы с Алкой ждали как манны небесной, чтобы наконец-то увидеть Галю!

Алла делала вид, что совсем не ждет ее, приговаривая:

– Сдалась она тебе? Что изменится? Все равно нам надо будет продолжать жить в этом мире.

– Во-первых, на троих легче соображать, – пошутил я, – во-вторых, может у нее будут идеи. У нее всегда было куча идей!

– Да, только все тупые, – скривилась Алла.

– Точно! Последней тупой идеей было пойти к той гадалке.

– Медиаторше! – исправила меня подруга, хихикая.

– Но кроме дурацких идей у Гали гениальная память, – заметил я.

– Это тебе зачем? – не поняла Алла.

– А как ты жить собираешься? Снова пойдешь работать юристом на копеечную зарплату в компанию «Хрумпумвестпромстрой»?

– Неужели ты планируешь поменять свою профессию? Наверное, хочешь стать программистом, да? – спросила Алла у меня.

– Нет. Но я собираюсь стать богатым чуваком, мультимиллионером!

– Это как, интересно? – скривилась подруга.

– Я знаю какие акции надо скупить. Знаю все айтишные компании у которых хорошее будущее. Я в этом даже не сомневаюсь.

– Тогда зачем тебе Галка?

– Даша плохо учила историю, надо будет сесть и пройтись по годам – что и когда случилось. Но лично мне надо точно знать даты, когда был дефолт, когда доллар скаканул в два раза, когда точно случились финансовые кризисы. Галя, как финансист, все это знала и, я уверен, помнит.

Алла почесала затылок:

– Блин, а я вообще пока еще не знаю, чем заняться. Может певицей стать?

– Земфирой не успеешь, она через год выстрелит, а ты только во второй класс пойдешь, Мумий Тролль тоже примерно через год-два появится со своим «Утекай», так что я даже не знаю, чью