С Цоем по Питеру. Путеводитель: адреса, даты, события - Максим Владимирович Иванов

жил в Купчино, денег на такси у него не было, и он иногда оставался ночевать у Димы, где тараканы гроздьями висели (питерские художники обожают творческий бардак). Будущая легенда российского рока, прежде чем отойти ко сну, надевал наушники, дабы насекомые не забрались ему в уши». Художник – увы, недавно ушедший от нас Дмитрий Егоров. А дом, о котором идет речь, находится на Воронежской улице, 22–24. Старый петербургский дом, построенный в 1902 году по проекту архитекторов С. О. Шестакова и П. И. Шестова. К слову, совсем рядом, в Волоколамском переулке, жил Майк Науменко.

История с наручниками. Дом Алексея Фёдорова. Пионерская улица, 61

В одной из заметок на «Дзене» Виталий Калгин приводит такие воспоминания Рашида Нугманова: «Однажды, где-то в мае-июне 1987 года, когда он (Цой. – Прим. авт.) еще жил с Марианной, в одно из наших ночных шатаний по Питеру забрели к кому-то в гости, и к утру легли рядками поперек разложенного дивана, человек пять. Цой в эту ночь шутки шутил с одной девчонкой и, чтобы она не ушла, сковал себя с ней наручниками. Так и пролежали на диване скованными, пока не рассвело. И это самое злостное из злоупотреблений женщинами, которое я от него видел. Девушка наутро была торжественно раскована, но так и не ушла, и мы все пошли в ларек покупать утреннее пиво. Эта девушка потом создала группу “Колибри” и пела в ней…».

Такая история действительно была. Об этом, правда, чуть иначе, чем Нугманов, вспоминает Алексей Фёдоров, хозяин дома, где все происходило. На странице сообщества в ВК, посвященного группе «Колибри», Фёдоров пишет: «В середине восьмидесятых в квартиру на Пионерской улице, где я жил, частенько заглядывали будущие звезды “Колибри” Ира Шароватова, Инна Волкова, а также их подруги Лида Пронина и Света Преображенская. Во время проведения 5-го рок-клубовского фестиваля в ЛДМ, в начале июня 1987 года, они совсем перебрались ко мне, поскольку от квартиры до ЛДМ было максимум 20 минут ходьбы. В таком составе, включая моего гатчинского приятеля Сашу Соловьёва, мы посетили ЛДМ 3 июня, когда там выступала группа “Кино”. После концерта и общения со знакомыми, утомленные впечатлениями и, чего уж скрывать, употребленными напитками, мы нестройной цепочкой потянулись на Пионерскую. Оглянувшись, я с удивлением увидел плетшегося за нами героя дня – Витю Цоя. “Можно с вами?” – спросил он. “Конечно!” – ответил я, но тут за его спиной нарисовался цивильно одетый и старше нас по возрасту человек. “А можно, Рашид тоже пойдет? – сказал Витя и, видя наше замешательство, поспешно добавил: – Он хороший человек, кинорежиссер из Алма-Аты, мой друг”. Мы пересекли Большую Зеленина, прошли по Глухой Зеленина, затем по Малой Зеленина и вышли на Пионерскую. Из достоинств квартиры в те годы можно назвать частое отсутствие моей мамы, неплохой набор виниловых пластинок с проигрывателем и большую тахту, свободно вмещавшую пять лиц мужского пола или шесть женского. Мы расположились, включили музыку, Рашид извлек из портфеля бутылку вина, и веселье продолжилось. Через некоторое время я решил развлечь гостей демонстрацией раритетных наручников, доставшихся мне от деда. У Цоя, понятно, разгорелись глаза, и он охотно подставил свое правое запястье. Взглянув на сидевшую рядом с лирически отсутствующим видом Иру Шароватову, я решил, что она нуждается в небольшой встряске, и быстро защелкнул браслет на ее левой руке. “Вы арестованы. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас!” Сначала они постарались прочувствовать обрушившуюся на них несвободу, затем, смеясь, мешали друг другу курить или держать бокал, потом Ира сказала: “А можно уже это снять?” Я похлопал себя по карманам и с растерянным видом произнес хорошо отрепетированную фразу: «Ключ куда-то потерялся, но вы не волнуйтесь, у меня есть очень хорошая ножовка». Тут же из Ириных глаз выкатились две крупные слезинки. Мое сердце дрогнуло, и я уже было потянулся к заднему карману, где лежал ключ, но в этот момент встретился взглядом с Витей. Он явно сигнализировал, чтобы я не спешил освобождать Иру. “Ну что ж, теперь это твоя ответственность”, – подумал я и сказал: “Ладно, поищу ключ на кухне”, и ушел курить. Вернувшись, я увидел, что Ира уже успокоилась и тихонько о чем-то болтает с Витей, позабыв о наручниках. “Друзья по несчастью” были раскованы только через час с лишним, когда кому-то из них понадобилось выйти. Но и потом, будучи совершенно свободными, они продолжали тихонько разговаривать чуть ли не всю ночь. Что-то вроде “стокгольмского синдрома”. Под утро я поставил последнюю пластинку Леннона “Двойная фантазия”, которая, наконец, отвлекла Цоя от разговоров. Он слушал ее впервые, и она его как-то зацепила. Тут вошел мой приятель Саша с маленьким бидончиком пива, за которым он очень быстро сумел сходить. Так начинался новый день».

Как видим, все это происходило во время 5-го фестиваля Ленинградского рок-клуба во Дворце молодежи, предположительно в ночь с 3 на 4 июня 1987 года. Вроде бы группу «Кино» публика тогда приняла не очень тепло. Мнения, надо сказать, разнятся. Одни говорят, что Цой был расстроен. Другие, напротив, что музыканты выступлением были довольны. Все сходятся в одном: звук на сцене оставлял желать лучшего – возможно, это и породило мнение о неудачном выступлении «Кино». Так или иначе Виктор после концерта в большой компании отправился к Алексею Фёдорову, который жил неподалеку от ЛДМ на Пионерской улице, 61. Это построенный в 1909 году архитектором Н. М. Аристовым бывший доходный дом, четырехэтажный и одноподъездный.

«У меня родился сын!». Родильный дом № 3 Ждановского (Петроградского) района. Малый проспект Петроградской стороны, 13

26 июля 1985 года у Виктора и Марианны Цой родился сын Саша. Роддом находился не по месту прописки Марьяны, а на Петроградской стороне, на Малом проспекте, 13. Вероятно, имелись предварительные договоренности с какой-нибудь акушеркой, которая работала в клинике, а может, кто-то из близких или друзей посоветовал именно это медицинское учреждение. Роддом № 3 – бывший Мариинский родовспомогательный дом, основанный в 1870 году. Петербург хоть и был столицей Российской империи, но ситуация с роддомами оставляла желать лучшего. Новый родильный дом обеспечивал надлежащим медицинским уходом бедные слои населения. Финансировалось учреждение исключительно на частные пожертвования известных богатых семей, например, семьи Елисеевых. В больничный комитет входили графини Е. Н. Адлерберг, Е. А. Барятинская, Н. А. Вяземская, С. А. Гагарина и Е. Е. Трубецкая. Важной персоной, которая покровительствовала родовспомогательному дому, была императрица Мария Фёдоровна – супруга императора Александра III и мать Николая Второго. При заведении также существовала повивальная школа и акушерская