«Благо разрешился письмом…» Переписка Ф. В. Булгарина - Фаддей Венедиктович Булгарин

2. Послать к В. И. Панаеву и К. П. Сербиновичу отрывки из прилагаемого Варшавского письма[958].

3. Тиснуть о Сарае – потому что это гораздо интереснее, чем о какой-то берлинской кривляке и о сплетнях берлинских. Вот уже год статья лежит у нас!

4. Не знал я, что служащим в Военном министерстве запрещено выдавать печатные приказы, опубликованные уже в газетах! Страшная канцелярская тайна! Ужели относиться мне к Вревскому за печатными приказами или № «Инвалида»[959]? Ради бога, найдите человека, который бы отыскал приказ о производстве Уколова в офицеры и о его подвиге. Стоит зайти в контору Военной типографии и заплатить писарю. Это может исполнить П. Л. Лазарев, потому что Васильев болен, а Кузнец способен только бить мух! Приказы пришлите ко мне – и дело в шляпе. Но прежде всего пустите Франклина[960]. Барона Клотта надобно так же тормошить, как и Васю Тимма. Пошлите к нему от моего имени.

5. О деле с Ольхиным получено мною известие.

6. Еще раз и раз удивляюсь, что зять ваш Турунов отослал меня к Вревскому просить приказа и печатной реляции о подвиге Уколова! C’est du haut comique![961] Было распубликовано, напечатано в газетах – и вдруг попало в наиусиленные таинства! Комедия – и только! Прошу поклониться доброму вашему папа – и меня любить и жаловать. Обнимаю ваш друг Ф. Булгарин

Саракус[962]

24 июня 1850 —

в день моего рождения, за 61 год пред сим![963]

12

Милого, доброго, умного и благородного Павла Степановича от души поздравляет с днем его Ангела любящий его Фаддей Булгарин.

Саракус

29 июня 1850.

13

Почтеннейший и любезнейший Павел Степанович!

1. Припоминаю о портретах, которые барон Клот никогда не кончит, если ему не припомнить. Две строки руки Н. И. Греча к Клоту подвинули бы работу. Ужели и от этого откажется Николай Иванович????

2. Осип Федорович Васильев, если б вы его послали в Военную типографию, легко бы отыскал приказ о производстве в офицерский чин кавказского героя-солдата – Петр, не помню его фамилии[964]. Это такой мелкий механисм, что, право, не стоит ждать, пока я сам пойду в Военную типографию!

3. Теперь бы кстати пустить портрет и биографию Роберта Пиля[965]! Биография в «Journal des Débats», только надобно переделать и исключить либеральное стремление Пиля. Портрет, верно, найдете в Англ[ийской] книжной лавке, в доме Бремера, противу Конногвардейского манежа.

4. Н. И. Греч писал ко мне, чтоб я из Карлова отказал Бранту, и уверял, что он в глаза обругал его за фельетоны. Я послал в ответ письмо Бранта ко мне, в котором он похваляется похвалами Греча – и теперь посылаю таковую же похвальбу! Как это растолковать? – Покажите Н. И. Гречу подчеркнутые строки в письме Бранта[966].

5. Я поручил Кузнецову взять страховое письмо с почты и переслать ко мне. Из письма вижу, что при нем была статья. Посылаю вам письмо, которое можете показать ценсуре, в доказательство, что статья ценсирована уже.

Молю Господа, да сохранит вас в своей деснице! Мой гувернер выпил четыре полубутылки Robe sassaparelli – и совершенно оправился от золотухи, которая почти ослепила его. Более советовать не имею права.

Искренне преданный Ф. Булгарин

9 июля 1850

Саракус

NB. За аккуратную присылку фр[анцузского] журнала много благодарю.

NB. Если будете иметь терпение прочесть письмо Бранта, увидите, какими дрязгами он меня занимает! Странный человек, но честен.

14

Почтеннейший, любезный и добрейший Павел Степанович!

Когда я писал к вам мое последнее письмо, я еще не получил вашего письма – следовательно, многое в моем письме некстати.

«Опять длинная, скучная всячина булгаринская! Занимает место берлинского письма и политики!» – воскликнет Николай Иванович, получив мою статью. Он переживет меня, и вы переживете, и тогда увидите, какова будет «Пчела» без моих длинных и скучных статей!

Не только-то мы поздравляли вас с днем Ангела, но и пили шампанское (а я медок) под тенью саракусских столетних лип. Рад, что пьете robe sassaparelli – увидите, что будет славно!

Душевно обнимаю вас

Ф. Булгарин.

13 июля 1850

Карлово

15

Почтеннейший, любезнейший Павел Степанович!

С здоровьем моим было так плохо, что я не мог даже писать к вам. Как осужденный на казнь, стою на эшафоте и жду удара, и, пока опустят нож гильотины, – работаю, сколько станет сил!

При недостатке политики «Пчелу» можно поддержать только литературою и оригинальною болтовнею. Из больших Revues[967] трудно что-либо выбрать, потому что статьи все длинные. В этих Revues весьма много любопытного для смеси[968] в номерах журналов, где говорится о иностранной литературе, театрах Парижа и Лондона etc., etc. Весьма странно и удивительно, что в «Пчеле» не было ничего о профессоре американском Вебстере, которого процессом занималась вся Европа[969] (см. «Journal des Débats». 24 Juillet[2133]). 22 и 23 Juillet я не получил. Весьма любопытная статья перепечатана в «Дерпт[ской] газете»[970] из «Кавказа», о немецких колониях в Грузии. Знаю, как вам тяжело, при служебных занятиях, отмечать и переводить одному, и говорю это вам не в упрек, тем более, что, не имея здесь русских журналов и французских мелких газет, пособить вам не в состоянии.

Портрет Франклина пускайте поскорее, а с другими погодите.

Странное самолюбие Джулияни. Его расхвалили в «СПб. ведомостях», и он недоволен. Посмотри[те], что можно сделать!

Вас мучат по службе[971]! Уж так ведется; как найдут способного человека, который поддается, замучат насмерть, а награды себе возьмут!

Отрывки о Венгерской войне весьма нравятся публике.

Посылаю статьи, жалобу и подписку на «Пчелу» – и прижимаю вас крепко к сердцу, истинно вас любящий и уважающий Ф. Булгарин.

23 июля 1850

Саракус

P. S. Папеньке прошу от меня кланяться и поблагодарить за то, что произвел вас на свет.

16

Почтеннейший и любезнейший Павел Степанович!

При «Всякой всячине» послан оригинал статьи, которую я разобрал для поверки выписок в корректуре. Николай Иванович, не входя в смысл статьи, поправляет безусловно слог и грамматику, не обращая внимание на то, что свое, что чужое. В выписках должно непременно сохранить слог, правописание, пунктуацию и вообще всю нелепость автора, о чем и прошу вас покорнейше. Осип Федорович[972] читает хорошо мою руку, а потому попросите, чтоб он присутствовал при чтении моей корректуры и считывании. Тут litera docet, litera nocet[973].

Посылаю Варшавское письмо для переписки