Франко. Самая подробная биография испанского диктатора, который четыре десятилетия единовластно правил страной - Пол Престон

прибытием 23 июля в Тетуан почтового «Юнкерса-52/3m» компании «Люфтганза», который по приказу Франко был реквизирован Оргасом в Лас-Пальмасе 20 июля. Миссия Бернхардта была довольно-таки смелой инициативой со стороны Франко, который, став получателем германской помощи, совершил гигантский шаг на пути к абсолютной власти.

Когда 24 июля компания прибыла в Германию, Гитлер находился на вилле Ванфрид, где когда-то жил Вагнер. Он приехал туда, чтобы присутствовать на ежегодном вагнеровском фестивале в Байройте. В МИДе Германии делегации дали от ворот поворот, так как опасались международных последствий от прецедента оказания помощи испанским военным мятежникам. Однако ее принял Эрнст Вильгельм Боле (Bohle), шеф зарубежной сети нацистской партии. Он устроил ей поездку в Баварию и встречу с Рудольфом Гессом, а тот в свою очередь организовал им встречу с фюрером[615]. Гитлер принял эмиссаров Франко вечером 25 июля после представления «Зигфрида», которым дирижировал Вильгельм Фюртвенглер. У эмиссаров было короткое письмо Франко, содержавшее просьбу поставить стрелковое оружие, истребители, транспортные самолеты и зенитные орудия. Вначале Гитлер, ознакомившись с письмом, не проявил особого энтузиазма, но потом в ходе двухчасового монолога он довел себя до состояния неистового воодушевления и, хотя заметил, что у испанских мятежников нет денег, воскликнув: «Так войну не начинают!» – после нескончаемых разглагольствований о большевистской угрозе принял-таки положительное решение. Гитлер тут же вызвал военного министра Вернера фон Бломберга и министра авиации Германа Геринга и сообщил им о своей готовности начать операцию, которая получит название «Волшебство огня» (Unternehmen Feuerzauber), и дать Франко двадцать самолетов вместо запрошенных десяти. Выбор названия операции объясняется тем, что Гитлер продолжал оставаться под впечатлением музыки, которая сопровождает прохождение Зигфрида через языки пламени, когда он идет освобождать Брунгильду. Геринг выразил было некоторую озабоченность, указывая на рискованность операции, но потом стал горячим ее сторонником[616].

Риббентроп поначалу считал, что рейху не стоит ввязываться в испанские дела, дабы не осложнять отношения с Англией. Гитлер, однако, оставался непреклонен в своем решении остановить коммунизм[617]. Фюрер твердо придерживался мнения, что операция должна проводиться тайно. Для этого надо создать частные компании по организации помощи Испании и получить через них впоследствии платежи. Эта идея воплотилась в деятельности двух компаний, HISMA и ROWAK, осуществлявшейся в форме бартера[618]. Хотя это не предусматривалось сделкой, вскоре поставки испанских руд станут существенным фактором в программе перевооружения Германии и важнейшим элементом отношений между Франко и Германией[619].

Предполагают, что Гитлер советовался с адмиралом Канарисом, загадочным шефом абвера – германской военной разведки. Энергичный Канарис хорошо знал Испанию, проведя там известное время в качестве секретного агента во время Первой мировой войны, и бегло говорил по-испански. Не похоже, чтобы он был в Байройте во время визита Бернхардта, но раз Гитлер решил помочь Франко, то Канарис должен был стать связующим звеном, что вызывало раздражение Геринга. Канарис регулярно посещал Испанию для решения различных проблем, и в результате этих визитов у него установились личные отношения с Франко[620]. Канарис быстро взял под свой контроль германскую помощь Испании. С 4 августа он поддерживал связь со свежеиспеченным генералом Марио Роаттой, щеголеватым шефом итальянской военной разведки. В конце месяца они договорились, что итальянская и германская помощь будет направляться исключительно Франко[621].

Несмотря на все попытки Молы опередить Франко, именно тот стал человеком, известным загранице и пользующимся ее поддержкой[622]. Различия в отношениях того и другого с немцами были довольно значительны. Эмиссары Франко имели прямой выход на нацистскую партию, приезжали с внушающими доверие документами и внушительными запросами. Посланник Молы, Хосе Игнасио Эскобар, не имел ни соответствующих бумаг, ни особых просьб кроме обычных поставок патронов. Эскобару приходилось искать старые контакты среди германского дипкорпуса, в целом отрицательно настроенного к авантюре в Испании. По информации, которую клали на стол германским руководителям, Франко был явно ведущим генералом среди мятежников, амбициозным, вызывающим доверие, тогда как Мола казался посредственным профессионалом, лишенным видения перспектив[623]. Намерения Франко проглядываются в его лживой реплике из разговора с Лангенхаймом, будто он заправляет в директорате, состоящем из него, Молы и Кейпо де Льяно[624].

Решение Гитлера направить Франко двадцать бомбардировщиков помогло повернуть ход мятежа, неудачно начавшегося и перераставшего в кровавую и затяжную Гражданскую войну, хотя было ясно, что Франко перебросит своих солдат через пролив и без германской помощи. Десять «Юнкерсов-52/3m», загруженных вооружением и оборудованием для двадцати обещанных самолетов были отгружены в Гамбурге 31 июля и доставлены морем в Кадис 11 августа. Другие десять, замаскированные под гражданские транспортные самолеты, совершили перелет в Испанское Марокко с 29 июля по 9 августа. Все везли с собой техников и запчасти[625]. Двадцать девятого июля довольный Франко телеграфировал Моле: «Сегодня прибывает первый транспортный самолет… Они будут прибывать по два в день, пока их число не достигнет двадцати. Ожидаю также шесть истребителей и двадцать пулеметов». Телеграмма заканчивалась на триумфальной ноте: «Мы хозяева положения. Да здравствует Испания!» Все самолеты, кроме одного, который сбился с курса и сел на республиканской территории, благополучно прибыли к Франко[626].

Несмотря на улучшение переброски войск по воздушному мосту, есть изрядная доля преувеличения в многократно цитировавшихся словах Гитлера, произнесенных в 1942 году, о том, что «Франко следует воздвигнуть монумент во славу «юнкерсов», и испанская революция должна благодарить эти самолеты за свою победу»[627]. «Юнкерсы» были только частью воздушного моста, хотя и весьма существенной. На этой стадии мятежа не менее важным оказался неиссякаемый оптимизм Франко, который помогал поддерживать высокий моральный дух в войсках и укреплял его авторитет среди мятежников по всей Испании. В Бургосе Мола сильно переживал, что африканская армия все еще не переправлена в Испанию. Он телеграфировал Франко 25 июля, что подумывает отойти за реку Дуэро, после того как его первая атака на Мадрид была отбита. Франко ответил ему с характерными для него твердостью и оптимизмом: «Держитесь стойко. Победа будет за нами»[628].

Первого августа Франко снова направил Моле телеграмму: «Мы успешно проведем конвой, крайне важный для нашего наступления»[629]. Второго августа в сопровождении Пакона Франко вылетел в Севилью, чтобы оживить подготовку марша на Мадрид, которую вел полковник Мартин Морено. Начало марша намечалось на этот день[630]. Франко мог убедиться, что даже с использованием итальянских и германских транспортных самолетов воздушный мост работает медленно. Реализация плана морского конвоя была намечена на 2 августа, потом сдвинута еще на один день, но и этот срок выдержать не удалось.