Франко. Самая подробная биография испанского диктатора, который четыре десятилетия единовластно правил страной - Пол Престон

Пуэнте Баамонде арестован и отдан под трибунал за то, что пытался защитить аэродром Тетуана от мятежников. Когда же он убедился в невозможности этого, то вывел из строя находящиеся там самолеты. По словам племянницы Франко, он и Рикардо де ла Пуэнте были друг для друга скорее родными, а не двоюродными братьями. Когда они стали взрослыми, между ними возникли политические разногласия. Во время восстания в Астурии Франко снял Рикардо с должности и в горячке однажды воскликнул: «Когда-нибудь мне придется тебя расстрелять». Де ла Пуэнте приговорили к смерти, и Франко ничего не сделал, чтобы спасти брата. Франко считал, что помилование явилось бы признаком слабости, а этого он не мог себе позволить. Не желая, правда, брать на себя ответственность за вынесение смертного приговора родственнику, он на короткое время передал командование Оргасу и оставил последнее слово за ним[572].

Пока Франко укреплял контроль над Марокко, на другом берегу пролива дела у националистов не клеились. Потеря Фанхула в Мадриде и Годеда в Барселоне стала сильным ударом по заговорщикам[573]. Мола и другие мятежники с нетерпением ждали приезда из Португалии ссыльного Санхурхо, чтобы тот возглавил победный марш на Мадрид. Но на рассвете 21 июля они получили известие, что генерал при странных обстоятельствах погиб[574]. Девятнадцатого июля нарочный Молы, монархист и гуляка, классный летчик Хуан Антонио Ансальдо, принимавший участие в организации фалангистских террористических банд, прибыл в летний дом в Эшториле, где жил генерал Санхурхо[575]. Представляется странным, что для миссии по возвращению Санхурхо был выбран маленький биплан «Пусс-Мот», тем более что перевозивший Франко самолет «Драгон рапид» только что приземлился в Лиссабоне. Можно было бы ехать и по земле. Прибыв, Ансальдо театрально объявил группе сподвижников Санхурхо, что предоставляет себя в распоряжение главы испанского государства. Растроганный этой сценой, Санхурхо согласился отправиться в путь вместе с Ансальдо на его крошечном аэроплане[576].

Но возникла проблема с португальскими властями. Хотя Санхурхо находился в стране легально как турист, однако правительство Португалии не захотело иметь неприятности с Мадридом. И Ансальдо вынужден был пройти все таможенные формальности и отбыть из аэропорта Санта-Крус в одиночестве. Ему пришлось потом, 20 июля, возвращаться в Эшторил, забирать Санхурхо и взлетать с заброшенного ипподрома «Ла Маринья» в Бока-ду-Инферну (Уста ада), близ Каскаэша. Мало того, что Санхурхо и сам весил немало, он взял с собой, как говорил Ансальдо, большой чемодан с несколькими комплектами формы и наградами для церемониального въезда в Мадрид. Перегруженный аэроплан не успел набрать высоту, задел за деревья близ расположенной рощи, упал и загорелся. Санхурхо погиб, а пилот остался жив[577]. Однако по другой версии, катастрофа случилась в результате взрыва бомбы, подложенной анархистами[578].

Какой бы ни была причина, смерть Санхурхо сильно повлияла на ход войны и карьеру генерала Франко. Все заговорщики были единодушны, признавая Санхурхо своим вождем. Теперь, после его гибели, когда уже не было Фанхула и Годеда, Мола остался единственным генералом – конкурентом Франко. Позиция командующего африканской армией была более предпочтительной по сравнению с положением Молы как «директора» восстания, тем более что вскоре армия Франко станет краеугольным камнем в успехе националистов. С началом войны вооруженные формирования на полуострове, насчитывавшие примерно сто тридцать тысяч в армии и тридцать три тысячи в гражданской гвардии, разделились примерно поровну между мятежниками и республиканцами. Против закаленной в боях колониальной армии у новоиспеченной милиции и необученных призывников, не имевших к тому же добротной службы тыла и опытного командования, было мало шансов[579]. Еще одним потенциальным конкурентом Франко в борьбе за лидерство над мятежниками являлся вождь фалангистов Хосе Антонио Примо де Ривера, но он сидел в республиканской тюрьме в Аликанте.

В эти первые дни восстания вряд ли Франко заглядывал так далеко – основная его цель была – победа в войне. Смерть Санхурхо стала еще одним предупреждением заговорщикам, что дело еще далеко не выиграно. Провалы восставших в Мадриде, Барселоне, Валенсии, Малаге и Бильбао вынудили путчистов думать над планом постепенного завоевания Испании. Поскольку Мадрид виделся им центром сопротивления республиканцев, их стратегия выразилась в наступлении на испанскую столицу войсками Молы с севера и африканскими частями Франко с юга. Мятежники, однако, столкнулись с непредвиденными проблемами. Продвижение Молы застопорилось в связи с необходимостью послать войска в Сан-Себастьян и Арагон. К тому же смешанные колонны из карлистских «реке-тес» и фалангистов, посланных Молой на Мадрид, были остановлены на севере в ущелье Сомосьерра, и на северо-западе, в Альто-дель-Леоне, наскоро созданной столичной рабочей милицией. Северной группировке мятежников противостояли также находившиеся под республиканским контролем провинция Сантандер, область Астурия и Страна Басков; к тому же восставшие испытывали недостаток оружия и боеприпасов.

А Франко приходилось думать о том, как перебросить войска на европейский континент. Заговорщики были с самого начала уверены в поддержке ВМС, но их расчеты разбились о бунт рядового состава флота. Оказавшись перед неприятной перспективой оказаться заблокированным в Марокко, Франко проявил ледяное спокойствие. Его железные нервы не давали ему склоняться под ударами судьбы, обрушившимися на мятежников. Даже самые плохие известия не портили ему сна[580]. Оптимизм Франко и его настрой на победу пронизывали его интервью, которое он дал 27 июля в Тетуане американскому репортеру Джею Аллену. Аллен спросил Франко, сколько будет продолжаться кровопролитие – теперь, когда путч провалился. И Франко ответил: «Не может быть никакого компромисса, никакого перемирия. Я буду продолжать готовить наступление на Мадрид. Буду наступать. Возьму столицу. Я спасу Испанию от марксизма любой ценой». Франко отрицал, что мятеж зашел в тупик. «Я столкнулся со сложностями: отказ флота был чувствительным ударом, но я буду продолжать наступление. Постепенно мои войска умиротворят страну, и все это вскоре будет казаться кошмарным сном». Аллен спросил: «Не значит ли это, что придется перебить пол-Испании?» На что Франко ответил с улыбкой: «Повторяю: любой ценой»[581].

Восемнадцатого июля, еще до прибытия Франко в Тетуан, эсминец «Чур-рука», два торговых парохода – «Кабо Эспартель» и «Ласаро» – и паром перебросили из Марокко в Кадис 220 человек военных. Однако через несколько часов команда «Чурруки», как и экипажи других кораблей, отказалась выполнять приказы своих офицеров-заговорщиков. Девятнадцатого июля канонерская лодка «Дато» и паромное судно доставили из Марокко в Алхесирас еще 170 человек. В последующие дни лишь считаные единицы смогли пересечь пролив на марокканских фелюгах с треугольными полосатыми парусами[582]. Но они решительным образом повлияли на успех мятежа в Кадисе, Алхесирасе и Ла-Линеа. Спустя несколько часов после своего прибытия в Тетуан