Первая буква Севера - Лина Винчестер

она взмахивает рукой с предпоследней парты. Жаль, что рядом с ней нет свободных мест и мне приходится занять единственную пустующую парту в первом ряду.

Сев, я подрагивающими пальцами достаю тетрадь с карандашом. Каждая мышца в теле натянута, кровь шумит в ушах, а зубы сжаты так плотно, что становится больно.

Секунда, вторая, третья — ничего не происходит. Я была уверена, что у меня из-под задницы выдернут стул, швырнут что-то в голову, плюнут, но класс потихоньку оживает, шуршат тетрадные листы, ученики болтают между собой, совершенно не слушая преподавателя, и никому из них, кажется, нет до меня дела.

Я сделала это. Сижу в классе школы «Мемфис», и я в порядке.

Вау.

Может, для кого-то это пустяк, но у меня чувство, что я взобралась на верхушку Эверест.

До конца урока я только и делаю, что прислушиваюсь к движениям и каждому шороху за спиной. Мышцы одеревенели от напряжения, мозг никак не хочет сосредоточиться на словах учителя, но, может, на следующем уроке будет чуть легче?

Вместе со звонком рядом с моей партой останавливается Микки, и я безумно благодарна ей за то, что она решила поддержать меня.

— Прости, что вчера ушла, не попрощавшись, — извиняюсь я, когда мы выходим из класса.

— Ничего, как твой парень себя чувствует?

Не успеваю ответить, потому что в мое плечо будто врезается гоночный болид. Толчок настолько сильный, что я едва ли не падаю, цепляясь за локоть Микки. Мне моментально хочется сбежать в свое укрытие и никогда больше не выходить, но если не научусь отвечать и защищать себя, то просто не выживу в этой школе.

— Эй, осторожнее! — выкрикиваю я в затылок коротышке с копной темных волос.

— Закрой рот, шлюха. — Не оборачиваясь, она показывает средний палец, и я обращаю внимание на маникюр — ярко-оранжевый лак. Злая коротышка с ангельским лицом из группы поддержки.

— Это та самая девушка, о которой я тебе говорила, — поясняет Микки, — ей нравится Ник.

— Что ж, тогда у нее беда со вкусом! — громко произношу я в надежде, что Айрис услышит. — Сочувствую ей.

— Ты в курсе, что чем больше ты оскорбляешь и отталкиваешь Ника, тем сильнее ему нравишься? — усмехается она, пока я потираю горящее плечо.

— Предлагаешь переспать с ним, чтобы избавиться от него? Но если честно, то звучит нездорово. Погоди, дай угадаю: у него проблемы с родителями? Скорее всего с матерью.

Ну кому в самом деле могут понравиться оскорбления? Диагноз на лицо, не зря же я слушала так много подкастов на тему психологии.

Неспешно шагая по коридору, Микки молчит какое-то время.

— Мама Ника погибла в автокатастрофе во время урагана, когда ему было двенадцать лет. Она ехала к нему.

Я замираю.

В голове вспыхивает вчерашний ответ Ника на мой вопрос про развод родителей.

Скажем так, я стал виновником того, что они больше не могут видеться.

Следом в памяти всплывает наш недавний разговор, я разозлилась, когда Ник сказал, что считает милым то, что мама подвозит меня в школу.

— Если считаешь это милым, то попроси свою маму привозить и отвозить тебя в школу.

— Она не сможет.

— Жаль, я бы с удовольствием посмотрела на эту картину.

— Да, я тоже.

Я ужасна. Понятное дело, что я не знала об этом, но каково было слышать это Нику? И после такого он еще и помог мне?

Микки посылает мне вопросительный взгляд, и я встряхиваю головой, пытаясь привести мысли в порядок.

— Господи, это ужасно, я и подумать не могла… А я ему столько гадостей наговорила за последнее время.

С пониманием кивнув, Микки возобновляет шаг, лавируя между потоком учеников.

— Знаешь, думаю, он рад быть в твоих глазах именно тем, кого не хочется жалеть. Порой мне кажется, что Ник ищет проблемы только для того, чтобы его поругали, а не испытывали к нему сочувствие и жалость.

Что ж, сочувствием и жалостью по отношению к Нику Роверу я точно не отличилась ни разу. Судорожно пытаюсь вспомнить, не ляпнула ли ему еще что-нибудь обидное на семейную тему. Я настолько глубоко погружаюсь в каждый наш разговор, что не сразу замечаю, что Микки исчезла. Обернувшись, нахожу ее у доски объявлений, на которую она смотрит с восторженной улыбкой.

— В чем дело? — спрашиваю я, останавливаясь рядом.

Микки указывает на объявление о наборе кадров в школьную газету «Уэст-Мемфис Ньюс» и дважды тыкает пальцем на должность карикатуриста. Мой взгляд мгновенно цепляется за должность фотографа, а кончики пальцев начинает приятно жечь, будто в руках лежит камера.

— Я с прошлого года ждала, когда у них появится место. Хотя меня вряд ли возьмут.

— Я могу пойти с тобой, — предлагаю я, стараясь звучать непринужденно. — У меня шансов попасть меньше, чем у кого-либо в этой школе, так что если вылетим вместе, то будет не так обидно, верно?

Лицо Микки озаряет широкая улыбка, в ее глазах горит азарт и волнение, и в этом желании работать в школьной газете я узнаю себя. У нас намного больше общего, чем я думала.

— Есть один нюанс, — морщит нос она, — во главе газеты стоит та самая девушка, которая встречалась с твоим братом.

Не пойму, я учусь в школе или в бразильском сериале?

В конце коридора я замечаю Ника в компании Джейка. Нутро обжигает стыд от всего, что я наговорила этому парню, а следом меня накрывает волной вины из-за вчерашней ссоры с Айзеком. Нужно избегать Ника Ровера.

— Там Кретин, — шепчу я и не понимаю, почему не могу произнести имя Ника вслух. — Пойду, пока не пристал. Встретимся после уроков на кастинге в газету.

Не дожидаясь ответа Микки, я разворачиваюсь и спешу вперед по коридору. Понятия не имею, какой у меня урок, поэтому достаю телефон и, завернув за угол, замедляю ход, изучая расписание. Биология, корпус B, кабинет…

Бум.

Врезавшись в кого-то, я чувствую на своих плечах ладони, которые вовремя ловят меня, не дав упасть.

Глядя под ноги, я смотрю на носки белых кроссовок, упирающихся в носы моих лоферов. Проскальзываю взглядом по джинсам, следом изучаю худи изумрудного цвета и вышитый желтыми нитками значок «Найк», а после встречаю ухмылку и ярко-синие глаза.

— Привет, Баунти.

— Привет, сталкер. — Отстранившись, я дергаю плечами, скидывая с себя его руки.

— Как дела у самого