В разные годы. Внешнеполитические очерки - Анатолий Леонидович Адамишин

Выдерживаю для пущей важности паузу и продолжаю: единственно, давайте прикинем, какие последствия будут от того, что Куба в последний момент откажется от подписания. И далее разворачиваю, насколько мне хватает красноречия, картину того, что произойдет завтра. После того как перечисляю все возможные отрицательные моменты и для кубинцев, и для нас – они видны невооруженным глазом – заканчиваю: сами решайте, что будете делать. Еще раз повторю: убежден, что Советский Союз, как всегда, будет на вашей стороне.

На этом разговор закончился. В машине по дороге к себе Саша Белоногов только и сказал: «Ну, ты даешь». По приезде в гостиницу советского представительства я все же заставил себя лечь спать, попросив разбудить, если проявятся кубинцы. Но ничего больше не случилось. Наутро первым делом спросил, поехал ли кубинский министр иностранных дел на подписание. Следившие за этим люди ответили: поехал.

То, что были среди кубинцев деятели, которые не хотели уходить из Анголы, очевидно. Но к вечеру накануне подписания принципиальное решение на этот счет не могло не быть принято. Так что вряд ли речь шла о намерении сорвать договоренности. Расчет, вероятно, делался на то, чтобы втянуть нас в ночной бой с американцами, попробовать получить какую-то уступку. Думали, что я начну уговаривать, втянусь в существо требований, предложу свои услуги для разговора с американцами и юаровцами. Когда эта затея не удалась, соглашения подписали, как и было запланировано. И тогда, и после я пытался осторожно выяснить, что это была за ночная мистификация. Кубинцы упорно воздерживались от разговора на данную тему.

Соглашения подписаны, что дальше? За два с половиной года, считая с того момента, когда Советский Союз всерьез, а главное, с перестроечных позиций занялся ситуацией на Юго-Западе Африки, конфликт был урегулирован. Выработаны международно-правовые документы, закрепившие достигнутые соглашения. СССР и США, как и другие постоянные члены Совета Безопасности ООН, стали их гарантами. Были созданы более благоприятные условия для решения внутренних проблем Анголы, Намибии и ЮАР.

Но договоренности, как бы хороши они ни были, существовали только на бумаге. Предстояла не менее сложная задача – обеспечить их выполнение.

Начали считать, во сколько обойдется Организации Объединенных Наций мирный переход к независимости Намибии. Сумма получалась значительная. Мы пытались по мере сил облегчить наше финансовое бремя. За нежелание нести неоправданные расходы нас обвинили в том, что в решающий момент СССР «поворачивается спиной к борцам за национальное освобождение, ко всему движению неприсоединения». Помню, что легко ранимый Шеварднадзе тяжело переживал эти упреки.

Доходило до того, что нас винили в несовершенстве Резолюции № 435, забывая, что Советский Союз в 1978 г. собирался наложить на нее вето и не стал делать этого только по просьбе африканцев. Когда же через десять лет ее стали применять на практике, нам же пеняли за перекосы. На той стороне в открытую кричали о предательстве: правые в ЮАР ставили в вину правительству уход из Намибии, фактически своей пятой провинции.

С января 1989 г. руководство АНК вынуждено было сворачивать свои базы и уходить из Анголы. В этом тоже обвинили нас, якобы пошедших на сговор с американцами. (Мне приводили африканскую поговорку: «Траве одинаково плохо, дерутся ли на ней слоны или занимаются любовью».) Но если и был сговор, то между Луандой и Преторией. Последняя в обмен за уход «анковцев» отделалась обещанием не помогать УНИТе. Мы предостерегали ангольцев, но своя рубашка оказалась им ближе.

Но самое неожиданное испытание нас ожидало в апреле 1989 г. За день до того, как должно было начаться выполнение решений о независимости Намибии, отряды СВАПО вошли из Анголы в северную часть страны.

Новость эта застала нас в Хараре, столице Зимбабве, откуда мы с Крыловым добрались на перекладных до Луанды. Узнаем, что для президента душ Сантуша это тоже полная неожиданность. Границу пересекло примерно полторы тысячи вооруженных бойцов. Видимо, СВАПО попыталось создать в Намибии свой полностью контролируемый плацдарм, кроме того, продемонстрировать, что именно вооруженная борьба привела страну к независимости. Части ЮАР, сосредоточенные было по условиям соглашения на военных базах, покинули их с прямого разрешения М. Ахтисаари, главного ответственного по линии ООН за Намибию (Генсек ООН его поддержал), и жестоко расправились со «сваповцами».

Как же так, спрашивали мы друг друга, ведь несколько дней назад мы говорили с Сэмом Нуйома. Он ни слова не обмолвился о готовящейся акции. Так ли поступают с союзником по общей борьбе, со страной, которая оказывала и оказывает не только политическую поддержку, но и немалую материальную помощь? Больше встречаться с Нуйома не довелось, так что наши вопросы остались при нас.

Не ожидаешь, какие сюрпризы преподнесет жизнь: в мае 2013 г. на приеме в итальянском посольстве в Москве я познакомился с послом Намибии. Стали вспоминать прошлое, посол был тогда в военных структурах СВАПО. Он прекрасно помнил эту вылазку – юаровцы положили более 300 лучших «сваповских» бойцов – и рассказал, что решение совершить ее принял лично Нуйома. Военное командование пыталось отговорить его, тогда он обратился напрямую к войскам. «А он для намибийцев был почти что бог». Я вспомнил: когда встречался с Нуйома, поражала его харизма. Было в ней что-то шаманское.

В драматических обстоятельствах оправдала себя предусмотрительность создания такого инструмента, как совместная комиссия по Юго-Западу Африки, участником которой являлся и Советский Союз. Срочно созвали ее внеочередное заседание, причем на территории Намибии, где бои быстро закончились, в том числе благодаря согласию Нуйома отвести своих бойцов обратно в Анголу.

В итоге двухдневных бдений соглашения были спасены, процесс урегулирования вернулся в нормальное русло. Было наглядно показано: если договоренности отвечают коренным интересам сторон, если есть подходящие механизмы для разрешения неизбежных конфликтных ситуаций, то испытание на прочность выдерживается. К настоящему времени – уже больше тридцати лет.

Африканский национальный конгресс (АНК). МИД подключился к плотной работе с АНК лишь с началом перестройки. До этого монополистом являлся Международный отдел ЦК. Но на основе моих трехлетних контактов с деятелями АНК могу засвидетельствовать: за годы сотрудничества сложились отношения подлинного товарищества. Их суть выразил О. Тамбо, когда публично охарактеризовал СССР как «искреннего, подлинного союзника АНК, не имеющего эгоистического интереса или желания установить сферу влияния».

Не могу не привести точку зрения потомственного африканиста, Геннадия Шубина: Оливер Тамбо был тем человеком, который больше всех сделал для того, чтобы рухнул апартеид. Он самоотверженно работал многие годы для