Пробуждение Хаоса. Том 3 - Дмитрий Янтарный

— То это ничего не даст, — раздражённо отмахнулся Хрипунец, — мышка может оказать льву услугу, но лев никогда не будет шестерить перед мышкой, потому что на этом закончится любой его авторитет. Поэтому такое только на словах звучит круто, что член клана Агруменаш помог выполнить поручение Ильмарриона. А по факту — ему просто дадут денег и похлопают по плечу, сказав, какой он хороший. И это ещё в лучшем случае. В худшем же его наверняка попытаются прибить, чтобы он потом не болтал языком. Потому что хилереми у него нет, и потому покровительственная длань магистра демонов над ним не простирается. Так что не надо нам такого счастья. Заработать денег, равно как и одобрительно похлопать себя по плечу, мы можем и сами.

— А что если за мышку вступится… например, барсук? — деликатно спросил Сареф, вспомнив экзотического питомца Бруминьи, — которого даже лев не сможет проигнорировать, потому что и льву барсук может доставить ряд неудобств. И который мягко намекнёт льву, что мышка — тоже часть природного порядка вещей, и потому её интересы тоже стоило бы учитывать?

— И что же этот отважный и благородный барсук может сказать этому самому льву? — насмешливо спросил Хрипунец.

— Ну, например, что можно взять на обучение в клан Айон 10 молодых стревлогов, с потенциалом получить и раскрыть в себе драконьи силы, — неожиданно даже для самого себя сказал Сареф, — мне кажется, что для стревлогов это… в силу определённых причин даже будет легче, чем для людей, эльфов и прочих рас с гладкой кожей.

Реакция Хрипунца была на это совершенно неожиданная. Он поднялся на ноги, обошёл свой диван и вцепился пальцами в спинку с такой силой, что едва не проткнул когтями обивку. С полминуты он ничего не говорил… после чего поднял взгляд на Сарефа и сказал, уже безо всякой насмешки:

— Знаешь, парень, я ничего не жду от этой затеи. Но даже если ты просто, от чистого сердца проговоришь Ильмарриону эту просьбу — это уже… ну, короче, надеюсь, что он тебя за это не сожрёт.

— Не сожрёт, — хладнокровно ответил Сареф, — как показывает практика, барсуки очень плохо ловятся, ещё хуже пережёвываются — и совсем отвратительно перевариваются. Не говоря уже о том, что подружиться со спасёнными львятами тоже будет совсем не лишним.

— Тихо-тихо, барсучонок, — фыркнул Хрипунец, — подразумевается, что все остальные не знают, что за важные люди пропали у Ильмарриона, так что не болтай лишнего. И, если уж так… не знаю. Кемьяш своё уже отслужил, и не хотелось бы его дёргать. С другой стороны, он несколько лет прожил в окружении любящих друзей, он мог заскучать… возможно, мне удастся на какое-то время прочистить ему мозги. Но больший расчёт, конечно, делай на Гиримьяша. Этот парень явно засиделся, и подобное задание только пойдёт ему на пользу.

— Что ж, если это всё, — Хрипунец деликатно посмотрел на Сарефа…

— Не совсем, — ответил тот, — мой отец. Что скажешь о нём? У него хилереми тоже нет. И то, что его смог исцелить Хаос — это тоже не панацея. Какие шансы у него?

— Весьма любопытный вопрос, — Хрипунец с интересом посмотрел на Месса, который всё это время, понимая, как важен был этот разговор, не проронил ни слова, — из того, что я увидел, он, действительно, стал в какой-то степени для Хаоса своим. Но… быть своим для Хаоса — это тоже палка о двух концах. Поэтому, буду откровенен: твоему отцу придётся в Приграничье очень несладко, потому что ему придётся поддерживать в себе определённую долю этого самого Хаоса. И поддерживать этот баланс придётся постоянно: если абстрагироваться от Хаоса в Приграничье слишком сильно — у тебя начнут утекать жизненные силы. Если слишком сильно впустить его в свою душу — начнёшь сходить с ума.

— Но ты же ведь сможешь его научить?

— Я сделаю всё, что от меня зависит, — сдержанно ответил Хрипунец, — как я уже сказал, потенциал есть, и кое с чем поработать можно. Но результат будет зависеть только от него.

— Я готов начинать хоть сейчас! — заявил Месс.

— Это похвально, — невозмутимо кивнул Хрипунец, — но тренироваться мы начнём завтра. Хаос редко снисходит до терпения, потому что его природе оно обычно несвойственно… но если уж Хаос решил выждать — крайне неразумно пытаться его подгонять.

— А… сегодня? — растерянно спросил Месс.

— А сегодня мы просто поговорим. О жизни, о Системе… ещё о чём-то, о чём тебе самому, возможно, захочется поговорить. Ну а ты, Сареф, можешь быть свободен, — Хрипунец невозмутимо указал ему на дверь, — я твой запрос услышал, я твои условия принял. Твоё дальнейшее присутствие более не требуется.

Сареф понял, что ему пора уходить. Напоследок они с Мессом обменялись рукопожатиями и похлопали друг друга по плечу. После чего Сареф покинул лачужку. Сейчас он хотел навестить Эргенаша и Ангреаша и, возможно, вместе с ними отправиться к Анейрашу, подписывать дополнительные соглашения.

И пока он шёл, то размышлял, чем была вызвана такая реакция Хрипунца на его предложение? Хотя… ведь давным-давно, около десяти лет назад ещё Ламия намекала ему, что когда-то стревлоги судили Системные Состязания, но потом случилось что-то… И результат этого самого чего-то и самих стревлогов лишило статуса, и клан Айон при этом очень сильно подставило. Так что… возможно, говорить Ильмарриону такое, действительно, было не очень безопасно. С другой стороны — Система дозволила стревлогам вернуть свой клан. Значит, и прочие шаги по восстановлению репутации вполне имеют место быть. И если Хрипунцу будет достаточно, чтобы Сареф просто озвучил Ильмарриону такую мысль — то это уже будет подвигом. И, как знать, если даже сейчас магистр драконов ему и откажет… то через 5–10 лет, возможно, что и согласится…

Глава 3.1

Впрочем, несколько минут спустя Сареф решил сначала прогуляться по городу. У него ещё целый день был впереди, так что и спешить сильно не стоило. Да и потом, нужно было дать время Анейрашу окончательно подготовить все бумаги. А когда будет нужно — Сареф был уверен, что Эргенаш и Ангреаш найдут его сами.

Эльшехесс, действительно, теперь выглядел намного более солидно, чем пару месяцев назад. Создавалось ощущение, что город медленно, потихоньку, но наращивает массу, если подобное высказывание можно было применить к городу. Даже улицы начинали понемногу облагораживать: в специально оставленные выемки на улицах стревлоги-рабочие засыпали землю, в которую высаживали молодые деревья. Так же в городе начинали появляться скамейки, на которых можно было присесть и отдохнуть.

Многие здания, которые Сареф до этого точно помнил старыми и обветшалыми,