Законная добыча - Саша Кей

class="p1">На завтра все повторяется. Только на этот раз я решаю прогуляться пешком. Мне любопытно, потащится ли Амир за мной. Потащился. И недоволен он только тем, что я без перчаток. В итоге он не выдерживает и берет меня за руку. И хотя я делаю физиономию кирпичом, демонстрируя, что эта вольность мной не одобряется, в действительности мне приятно тепло его ладони.

Не знаю, как долго я готова была развлекаться подобным образом, но в среду разверзся такой ливень, что не только и речи о пеших прогулках не идет, но и до остановки почти вплавь. И я соглашаюсь на ужин. Вечер проходит на удивление тепло, Амиру даже удается меня несколько раз рассмешить. То есть он и правда не такой уж бука, каким показался мне с самого начала. Когда Сафарову не приходится держать круговую оборону, с ним вполне можно пообщаться, и к моему удивлению, он вполне способен поддержать беседу не только на тему денег, бизнеса и классических мужских увлечений. Незаметно мы перешли на обсуждение искусства, я немного рассказала, о том, какие современные художники мне нравятся.

И все было хорошо, пока Амир не предупредил:

— Мне нужно будет вернуться в Москву на пару дней.

Вот как. Я и забыла, что Сафаров неместный. А теперь вспомнила, что у нас все понарошку, и он из другого мира. Настроение тут же испортилось.

И снова два дня ожидания, а потом приглашение в кино. На следующий день ужин. Потом мы заглядываем на встречу с каким-то писателем. И снова Амиру нужно уезжать.

Я правда понимаю, что мужчина не будет сидеть возле женщины. Он не может просто держаться за ее юбку, у него должны быть дела, цели… Понимаю, но это ужасно раздражает.

Уже месяц мы ходим на свидания, и все это время Сафаров живет на два города. Иногда я замечаю темные круги под глазами, и тогда сердце мое болезненно сжимается. Но жалеть я Амира не готова.

За всю это время притворного «заново», он ни разу не распустил руки, ни словом не намекнул на секс, мы даже не целовались.

У меня в квартире не переводятся цветы, но я ловлю себя на том, что я бы предпочла, чтобы Сафаров меня обнял так, как умеет, чтобы косточки заныли, но при этом я продолжала чувствовать себя хрустальной вазой.

И вот опять его не было два дня. Вчера Амир позвонил и пригласил меня на художественную выставку. Какое-то камерное мероприятие, но Сафаров обещал, что мне понравится.

Время уже половина седьмого, Амир собирался заехать за мной в шесть, и его до сих пор нет. И когда звонит телефон я бросаюсь к нему, потому что в голове уже нарисовала очередные бандитские разборки, хотя все то время, что мы с Амиром встречаемся, он старательно разубеждает меня, что имеет отношение к криминалу. Но звонит совсем не Сафаров. Номер незнакомый.

— Анна? — а вот голос я узнаю. Дмитрий.

— В чем дело?

— И тебе здравствуй. За тобой сегодня заеду я. Амир сразу из аэропорта подъедет к галерее. Этот твой долбанный художник вообще не от мира сего, опоздал на рейс.

— Мой художник?

— Ну да. Как там его? Богданов?

Я хлопаю ресницами, укладывая информацию в голове. Я говорила Сафарову, что мне очень нравятся работы Богданова, и что очень бы хотела его в наставники, только вот он два года как переехал в Москву… Читала его интервью: плотный график, нет времени даже поспать, не то что посетить родной город.

А Сафаров его везет.

Для меня.

— Буду готова через пятнадцать минут, — отрезаю я и кладу трубку, не слушая уже начавшуюся речь в стиле: «Ты еще не готова? Ну как так?»

На самом деле готова. Но теперь переодеваюсь. Я стаскиваю строгое платье футляр и достаю из шкафа другое. Мне его подарила Света, когда я заглянула к ней на прошлой неделе. На мой взгляд оно во вкусе Сафарова, именно поэтому я его и не надевала. Элегантно, сексуально, без пошлости.

Дмитрий может брюзжать сколько влезет.

И я оказываюсь вознаграждена за свое решение.

Весь вечер Амир смотрит на меня, как на райскую птицу. Буквально поедает меня глазами, когда думает, что я не вижу. А я… я специально выбираю позиции рядом с зеркалами, чтобы греться в его восхищенном взгляде.

Даже знакомство с Богдановым, самим по себе товарищем колоритным и не имеющим ничего общего с образом одухотворенного художника, меркнет для меня по сравнению с тем, что я чувствую свою власть на Сафаровым. Простую женскую, но не менее ощутимую.

И когда Амир привозит меня домой, я как бы мимоходом спрашиваю:

— Поднимешься?

Сафаров тут же становится похож на гончую, взявшую след.

— Ты уверена?

— Мне просто нужна помощь с молнией… — нарочито невинным взглядом смотрю на него, как бы говоря: «Не придумывай лишнего».

Конечно, Амир поднимается.

Сначала он послушно расстегивает замочек жемчужного ожерелья, не отказывая себе в том, чтобы погладить позвонки на моей шее. Мурашки тут же пробегают вдоль позвоночника, а уши начинают гореть, но я продолжаю свою игру.

— А теперь молнию… — подсказываю я.

Медленно, очень медленно, открывая кожу на спине по миллиметру, Амир опускает собачку и обнаруживает, что верхняя часть белья отсутствует.

— Аня…

— Что? — я вынимаю шпильки из волос.

— Я, конечно, виноват, но не настолько… — серые глаза становятся почти черными. — Если ты задалась целью проверить мою выдержку, то ее уже почти нет.

Я чуть повожу плечом, и платье начинает свой спуск вдоль тела.

— Останови меня, — горячие ладони ложатся тяжелыми печатями на плечи.

Я молчу.

— Останови меня, — и влажный поцелуй клеймит сгиб шеи.

Я молчу.

— Останови, — и пальцы помогают платью окончательно съехать на пол.

Амир разворачивает меня к себе лицом, вглядывается. Не знаю, что он там видит, но подхватывает на руки и несет к постели.

И после этой ночи никакие тени прошлого в этой квартире меня не беспокоят.

Эпилог

Я понятия не имею, что нас ждет с Амиром завтра, но я не жалею об этой ночи. Я впервые позволила себе все без оглядки. Наслаждалась тем, как после недолгой, но чувственной прелюдии Сафаров теряет контроль.

Его осторожные движения в глубине превращаются в наполненные страстью толчки. Нет больше расчётливого Амира, который знает, как несколькими точными прикосновениями заставить меня пылать. Он упивается мной, жадно ласкает, целует крепко, трется щетиной, и я таю в его руках.

Наслаждение острое как никогда накрывает меня, но Сафаров все еще тверд. Его член подрагивает