Альфа-ноль. Все части - Артем Каменистый

женском корпусе, а затем был выведен из него «под белы ручки», Паксус уверовал, что ему повезло повстречать божество разврата. Сознание соседа, воспаленное неуемной похотью, твердо уяснило, что Чак — это тот, кем Паксус сам хочет быть. То есть пробивной парень, перед которым ни одна девица не устоит, и он везде поспевает. И, как бы я ни уверял его в обратном, ничего не получалось.

Тут сказывалось и подмеченное здесь Паксусом, и мои обмолвки о проживании в лагере степняков, и прочие-прочие мелочи, из которых в сознании соседа сложился образ неотразимого и таинственного распутника высшей пробы.

Таинственного лишь в том смысле, что я не хвастался направо и налево своими многочисленными подвигами на эротическом фронте. А к подвигам этим Паксус относил любую ситуацию, где я пропадал из виду на самый смехотворный срок. Воображение живо рисовало ему картины оголтелого распутства, коему я успевал предаться, стоило лишь соседу моргнуть.

Не будь для Паксуса столичный бордель путеводной звездой, он бы все силы приложил, дабы за мной в город увязаться, дабы по пятам ходить. Очень уж ему хотелось приобщиться к чужим пошлым подвигам, даже не соображал, что такая тактика обречена на неудачу. Однако пусть и глупил во многом, при этом трезво понимал, что лучше синица в руке, чем преследование с туманными перспективами.

И это прекрасно.

Хвост мне не нужен.

Причем не только хвост в виде Паксуса. Есть еще один вариант, и я даже не представляю, как к нему подступиться.

Ладно, для начала надо за ворота выбраться, а там, глядишь, что-нибудь прояснится.

⠀⠀

Стражники на воротах проводили меня не самыми дружелюбными взглядами. Затаили обиду и те, через которых прорываться пришлось, и их коллеги. Ну да и пусть, я им в друзья не набивался.

Хотелось сразу за воротами остановиться и начать головой вертеть, в надежде высмотреть Бяку. Однако такое поведение стражники не пропустят, я ведь у них на особом счету. Могут счесть подозрительным, могут проявить излишний интерес, могут…

Да попробуй предугадай, во что это выльется.

Ладно, и первой пары причин более чем достаточно. И я поспешил удалиться, выбрав не самый ближайший переулок.

В ближайшем мне уже довелось побывать.

Не понравилось.

И как же отыскать Бяку? Я в городе не ориентируюсь, а рандеву с ним назначал неделю назад. Увы, пришлось пойти на риск опасно запоздать с новой встречей ради заработка дополнительных баллов и возможностей. Полный день, выделенный для Лабиринта, слишком много для меня значит. Не важно, на сколько за стену выскочишь, на минуту или на десять часов, учитывается выход одинаково. А для меня возможность лишний раз заглянуть в Скрытый город бесценна.

В общем, сегодня мне необходимо успеть попасть к заходу, который состоится около полудня. Перед этим придется ненадолго заскочить к Кхеллагру. И не знаю как, но очень надо найти Бяку.

Дело тут не только в беспокойстве за друга, но и в шкурном интересе. Бяка слишком много знает, да и сил в него немало вложено. Нельзя, чтобы столь ценный кадр бродил невесть где, непонятно чем занимаясь.

И почему ему в школе не сиделось? Что там такое случилось? Что заставило его сорваться?

Безответные вопросы.

С этими мыслями я свернул во второй переулок, где тут же решил главную сегодняшнюю проблему.

Чуть не врезался в Бяку.

Товарищ скрывал лицо под глубоким капюшоном, но меня дешевые меры маскировки не обманули. Притормозив, я, глядя на донельзя радостную физиономию, первым делом высказал то, о чем даже не думал заикаться:

— Хаос… Бяка, да ты повзрослел. Серьезно выглядишь.

— Гед, ты тоже ничего.

— Тс-с! — Я прижал палец к губам. — Я не Гед, я Чак из семьи Норрис.

— Забыл, — печально ответил Бяка и клятвенно заверил: — Теперь ни за что не забуду. Ты Чак. Чак из семьи Норрис. Прости, тогда все так быстро завертелось. Я был напуган. Боялся не успеть спасти ценное добро, только о нем и дум…

— Бяка! — рявкнул я, перебивая. — Ты зачем раздел безликих? Мне из-за этого неприятные вопросы задавали.

— А чего с тебя спрашивать? — удивился товарищ. — Не ты же раздевал, вот и нечего с тобой говорить. Да ты не представляешь, сколько там добра было. Только еще не понял, как это все продать. Здесь все люди жадные и чересчур любопытные. Вопросов много возникнет, если начать показывать вещи безликих. У меня тут появились кое-какие знакомые, думаю через них попробовать.

— Не вздумай! — снова рявкнул я. — Все, что взял, сбрось в сточную канаву. И вообще, ты почему не в школе? И какая чума занесла тебя в столицу?! Бяка, тебе еще учиться и учиться. Я ведь за тебя деньги переводил. Так почему ты не в школе?!

Товарищ скривился:

— Да там сложно было. Обзывали меня. Нехорошо относились. А ведь я старался учиться. И я школе очень помогал. Очень. Я даже спас от воров главную реликвию школы. Представляешь, это кубок из лунного металла. Ну, то есть так говорили, что он из лунного. Я когда оценщикам показал, надо мной начали смеяться. Мол, лунное там только название, а на самом деле сплав простой, просто отполирован хорошо и особой прозрачной эмалью покрыт. Обман получился. Зря спасал, получается.

— Бяка, я не хочу слушать мутные истории про спасение вещей, которые впоследствии почему-то оказываются у оценщиков, а не у законных владельцев. Я еще раз спрашиваю: почему ты не в школе?

— Да, Ге… Чак, я ведь объясняю: я и старался, и реликвию от воров спасал, а там только насмехаются. Мол, ученый упырь, вот же умора. Бил некоторых за плохие слова, а меня наказывали за это. Где справедливость? И учили плохо. Ты пойми, я же все лучше знаю, чем они. Особенно считаю хорошо. Там никто и рядом так считать не умеет. А если считать умеешь, значит, в деньгах не ошибешься. Никогда не обманут торгаши. Они любят обманывать честных людей, но меня не обманут. Так что еще надо для счастья? Зачем учиться, если самое важное хорошо знаю? Но я помнил твои слова и продолжал стараться. Надо мной смеялись, а я старался. Но потом я заметил твои следы. Ты был рядом. Сначала я пошел по ним, но потерял. Подумал, что ты направился в столицу, но почему-то не захотел со мной повидаться. Потом я подумал, что ты не должен был быть рядом со мной. Ты ведь так говорил, когда меня в школу отправлял. Говорил, что так лучше будет, чтобы нас ничего не связывало. Так тебя не получится через